Я протянул руку, искренне желая пожать его лапку. И не сказать, что Роско ответил сразу, о, нет… Рами едва-едва, но помедлил, вложив свои длинные острые пальцы в мою ладонь.

Да, здесь много странного, страшного и сумасшедшего. Какие американские штаты с их каплей негритянской крови или наши родные крепостные пенаты с Жемчуговой да князем, плюнувшим на всё ради дворовой девки-актриски Параши? Тут всё куда круче…

Бесы и тресы точно неприкосновенные в Индии, но кроме нас есть ещё сколько-то не-граждан по религиозным и политическим убеждениям, вынужденных таскать на себе чуть ли не моген-давид, не говоря о соцстатусе.

Тут имеются трения между расами, между видами, даже между отрядами разумных существ. Раминианцы, как ни странно, вписались в человеческое общество лучше тех же обломов с Конг, хотя антропоиды намного ближе обычным гуманоидам даже внешне.

Но даже для крыс мы, бесы, парии. Потому как у рами такое же положение, самых настоящих рабов, занимают побеждённые-военнопленные, точно «живые убитые» в древнем Египте-Кеми. Роско улыбается, травит байки, помогает на пташке, делится радостью и всё такое, но… Но просто пожать руку бесу — чуть ли не подвиг.

Так что — сложно не оценить поступок рами, если честно. Но у меня даже вышло, даже не потянуло назвать его крысом про себя.

— Можно отметить, — подумав, сказал я, — мне тут премию перевели. Грех не поделиться.

— Эй, эй, эй, юноша, — фыркнул Роско, — каким бы офицером был, если б согласился? Пойдём, прокутим заначку-другую лохматого командира эскадрильи. Не звена, Семь, не звена, эскадрильи! Десять пташек, двадцать пилотов, тридцать техников, у-у-у!!!

Белый огромный горностай в парадке серебристого цвета задорно зашагал рядом. Ну, неплохое общество, если вдуматься. Раминианец и бес-человек, просто отлично.

Большая часть Радиусов населена секторами и разнообразие форм жизни в основном в центре или на Фронтире. Но даже там колонии частенько делятся на горгонов-горго с раминианцами-рами-крысами, соккоро и людей-хомо, ну, точь-в-точь Бирюлёво с его ценными иностранными специалистически-расово верными диаспорами.

На Станциях, из-за габаритов самих Станций, даже самых огромных, всё несколько иначе и тут быстро привыкаешь к самым разным моментам. Долго поживших на Станции, так-то, легко отличить на твёрдой земле, мы не удивляемся всем, кого обычно считают чужими, мы к ним привыкаем, мы среди них живёт.

И, да, космическим интернационалом тут не пахнет, не путайте кислое с пресным.

— Тебя тянет к пирсам, что ли? — удивился Роско. — Романтичная ты душа, Семь, надо же.