— Зачем? Зачем было меня на это подписывать? — вздохнул я, когда потомок аристократов нас покинул, пообещав прислать мне официальное приглашение.

— Моя маленькая месть за то, что попытался узнать мою фамилию. За имя я тебя благосклонно простила, а за фамилию нет.

— Имя я и не называл, На… — «Нанаси» я выговорить не успел. Женщина бесцеремонно закрыла мне рот ладошкой. Руки у нее вафлями тайяки пахнут. У самого в животе чуть не забурчало от аппетитного аромата. Все-таки плоховато я сегодня позавтракал.

— Ты знаешь имя сестренки? — удивилась Тика.

— Не знает! Я пришлю адрес, куда обратиться за доспехами. Это будет не какой-то дешевый косплей, а настоящая аутентичная работа. Там же и бутафорскую катану себе присмотришь. На подлинную ты разрешение оформить не успеешь.

— Круть, братик! Че ты мнешься? Соглашайся!

Тратить целый выходной или даже два на то, чтобы поучаствовать в исторической реконструкции мне совершенно не хочется. Но с другой стороны, это дело очень почетное и может послужить хорошей рекламой моей благотворительной организации. Точнее, фонду имени Окане Цукиши, но такое впечатление, что волнуюсь за судьбу пожертвованных денег и привлекаю новые средства один лишь я.

Тот факт, что я не настоящий самурай, ничуть не мешает. Кто в этих фестивалях только ни участвовал. Даже гайдзинским туристам иногда позволяют. И чем я хуже каких-то иностранцев, не знакомых с нашей культурой?

— Хорошо, присылай, — сдался я. — Но взамен побудешь еще немного таксистом. Нам надо к отцу, а сестренке затем обратно домой к Мияби.

По дороге заехали в магазин, где я купил пару подарочных корзин с фруктами. Раз уж папе разрешили посетителей, то и гостинцы принять позволят. А витамины ему сейчас нужны.

К папе нас на этот раз пустили обоих. Он даже прослезился, увидев решение суда, подтверждающее опеку. Пытался извиняться за то, что заболел и не смог присутствовать лично. И еще за то, что не может с нами отпраздновать.

— А братика позвали на самурайском фестивале строем пройти, — наябедничала младшая, рассказывая папке новости. — Сказали, что он важный и известный человек теперь. И по телевизору его больше одного раза показывали, и фонд основал. Только таким и можно самурайские латы доверять.

— Сын, это огромная честь для нас. Мы, Ниида, всегда были простыми крестьянами и не могли помыслить о подобном. Я бы встал и поклонился тебе сейчас, но врачи все еще не разрешают.

А ведь мне даже юкату надевать не нравится, а тут громоздкие тяжелые доспехи, которые будут цепляться. Я и носить их не… все-таки умею. Хидео-сан в некоторых своих старых аферах притворялся самураем, включая полную форму одежды. Не очень хорошо помню те сны, но почему-то испытал уверенность, что релевантный опыт каждую ночь начнет сыпаться, только вникай.