Безопаснее было бы пистолет сегодня на ферме оставить, где-нибудь на чердаке, но Тика наверняка бы заметила, что я там копаюсь, да и папу под уголовную статью подставлять не стоит, несмотря на то, что вероятность обнаружения маузера на чердаке в деревне самая минимальная. Не будут же там обыск проводить? Перебрал в голове различные варианты того, где хранить горячее. Надежнее всего стала бы банковская ячейка, конечно, но она же даст и неопровержимые улики против меня. Камера хранения на вокзале опасна тем же, там везде видеонаблюдение.

Тихонько выглянув из спальни и убедившись, что Тика сладко спит, устроившись на диване, оставаясь бесшумным подобно шиноби, я прокрался на кухню к холодильнику. У меня было несколько отличных герметичных и непрозрачных контейнеров для бенто. Забрав один из них и заодно соорудив себе бутерброд с сыром, вернулся к себе, чтобы надежно упаковать К96 в бенто-бокс и герметично закрыть его при помощи клейкой ленты, не забыв при этом аккуратно стереть отпечатки пальцев как со своей опасной находки, так и с упаковки.

Если бы не ливень снаружи, поднялся бы по пожарной лестнице и припрятал бы коробку на крыше. Сейчас же открыл окно, из которого на меня дохнуло свежестью, и временно пристроил между стеной и внешним блоком кондиционера. Снизу видно не будет. В случае чего, который мне и представить сложно, попросту столкну вниз и пусть доказывают, что моё.

Ночью меня впервые за достаточно долгое время накрыли сны о Хидео-сане. На рубеже веков, в период реставрации Мейдзи и промышленного скачка он заделался взяточником, берущим деньги для того, чтобы определить кого-нибудь на важную должность в крупных предприятиях. Даже на позицию главного инженера верфи Мицубиши доверчивого простака, расплатившегося тугой пачкой британских фунтов, пристраивал. Явный шпион, так ему и надо. Я даже удовлетворение испытал после того, как его задержали контрразведчики из императорской службы Токубэцу. Все-таки мой темный попутчик хоть немного, но патриот. И то, что он стащил у правительственных агентов их удостоверения, чтобы шантажировать угрозой ареста следующую жертву, только немного подпортило впечатление от «правильного поступка».

Утром поднял сестренку в своё обычное время, проснувшись, как всегда, до будильника, который и не ставил. Травмы уже почти совсем перестали беспокоить, разве что швы все еще неприятно тянули при некоторых движениях. И я выспался! Большое дело! Аккуратно заглянул под один из пластырей. Никуда не делась царапина, хотя и несколько затянулась. Отцу в таком виде показываться рановато.