Место на стоянке перед больницей я занял с той уверенностью, которой у меня за рулем никогда не наблюдалось. Всегда осторожничал, долго примеривался, как бы мне никого не зацепить и остановиться точно по разметке. Сегодня такого не понадобилось. Его величество юркнул в парковочный карман, как рука в перчатку. Не автомобиль, а буквально часть тела.

Отцу во время визита рассказал, что мы с Мияби провели выходные в загородном клубе за счет начальства. Очень хвалил тамошний онсен, банкет и атмосферу спокойствия. Про турнир умолчал. Нечего нервировать человека с больным сердцем. Чуть было не сказал мысленно «старика», но дряхлым папа не выглядит. Даже вес немного набрал на больничной кормежке. С разрешения лечащего врача дал ему телефон и позволил поговорить с Синдзи-куном о том, как хорошо идут дела на ферме. Доктор пообещал, что еще несколько дней и можно будет вернуть папе мобильник на постоянной основе. Результаты последних анализов очень обнадеживающие.

Вышел из папиной палаты в чуть приподнятом настроении, и тут увидел его — Окане Цукиши-саму, одетого в больничную голубую юкату и обутого в тапочки. Сейчас он мало похож на властного человека со стенда с руководством корпорации. Поклониться настолько высокому начальнику — рефлекс большинства офисных служащих. Согнулся и выдержал длительную паузу, выказывая своё уважение. Охранник, присутствующий рядом с председателем совета директоров, машинально закрыл его от меня своим телом. Ну да, я же так сильно похож на убийцу.

— Молодой человек, я тебя помню. Ты семпай моего внука, он просил вернуть тебе работу после нечестного увольнения. Эта вертихвостка Асагава Юзуки вечно рубит головы, не разобравшись, — голос у Цукиши-самы скрипучий, старческий, лишенный внутренней силы. Мое впечатление таково, что председатель совета директоров с радостью отдаст свое место внуку на постоянной основе, слишком он устал.

— Асагава-сан производит на меня впечатление честной и добропорядочной женщины, не принимающей необоснованных решений. Моё увольнение имело обоснование. Но правило, из-за которого я был уволен, отменили и появились поводы принять меня в другой отдел.

— Знаю я эти обоснования. Дайсуке-кун совсем обнаглел и проворовался. Не зря я тебе премии выписывал. В этой палате что, кто-то из твоих друзей? — указал он на дверь, откуда я недавно вышел.

— Мой отец, Ниида Хиро, — повторил я поклон.

— Такой худой и жилистый? Видел его на прогулке. Теперь подойду поболтать. Тебя похвалю перед отцом, Ниида-кун, не сомневайся. А как получилось, что ты тут в середине рабочего дня?