— О великие боги, Хиро, девочка же вылитая… — начал было старый полицейский, но не закончил фразу. Да и так всем ясно что он хотел там сказать.
— Папка, ты же меня не прогонишь? — сквозь слёзы выдала Тика.
Отец у меня — очень житейски мудрый человек. Он может чего-то не понимать и про ДНК-тест ему придётся рассказывать отдельно. Но суть происходящего он уловил сразу. Обнял свою дочь и решительно пообещал «никогда».
Я ожидал, что придется отпаивать сердечными каплями папу, а в итоге пришлось накачать успокоительным сестрёнку, которая чуть что, так начинала плакать и упрашивать не бросать её одну. Обещаниям девочка вроде как верила, но вскоре снова начинала бояться остаться в одиночестве. И только когда она уснула я смог нормально познакомить моего отца и Мияби.
— Прошу прощения за суету, Цуцуи-сан. Вы, наверное, ожидали от этих выходных чего-то иного.
Подошедший Дандо-сама потёрся о ноги моей девушки и громко замурчал. Я даже тянуться к коту не стал. Не любит он меня. Одно неловкое движение и надо будет рану обрабатывать. Хотя с остальными кошками у нас взаимная приязнь. В отличии от собак, которых я побаиваюсь и ничего с собой поделать не могу. Особенно крупные псы меня нервируют. Может быть, в числе предков папиного крысолова были собаки, в нарушение всех современных представлений о происхождении видов?
— Ничего страшного, Ниида-сан, признаюсь, я не ожидала от Тики-тян подобной эмоциональности, иначе постаралась бы ее подготовить по пути, — ответила отцу Цуцуи.
— Пап, прости, что так в лоб, но мне нужны ответы, — не выдержал уже я. — Тике четырнадцать. Анализ говорит что у нас совпадают оба родителя. Пятнадцать лет назад вы с мамой…
— Я не знаю, Макото. Я верю анализам, не отказываюсь от дочери и постараюсь воспитать её не хуже, чем тебя, но не понимаю, как такое возможно. За последние тридцать лет я встречал твою маму если только во сне. Она мне часто снится. Как запала в сердце один раз, так в нём и осталась. Хотя монахом эти годы, должен признаться, я не был.
Мияби от папиных откровений слегка покраснела. Да я и сам внезапно взглянул на фигуру отца с несколько другого угла. Как-то наивно было бы ожидать, что он все эти три десятка лет хранил верность бросившей его с младенцем на руках женщине. Но я ничего и никого рядом с папой не замечал. Похоже, что и правда был несколько близоруким, если не туповатым подростком.
— И ты мог бы пятнадцать лет назад её не узнать? — нашёл я логичный, но в целом странный вариант.
— Выходит, что мог, — признал отец. — Она умеет быть разной. Однажды я узнал ее, только когда позвала меня по имени. А до того смотрел в упор и не понимал, кто передо мной. Я злюсь на неё за то, что не дала ответа ни на одно из четырёх предложений руки и сердца. За то, что исчезла. Но все равно восхищаюсь.