А вот погулять на природу ни Мияби, ни папа меня пускать не захотели. Вдруг мне там плохо станет? Понимаю, что с их точки зрения это разумная предосторожность и потому спорить не стал. Но чуточку обидно.

Маясь от безделья, я достал злосчастную открытку и изучил штампы на ней. И как сразу вчера не догадался посмотреть? Это все злость, она застилает глаза и притупляет разум. Не люблю злиться.

Отправлено в минувший вторник, всего четыре дня назад, с центрального почтамта Кофу. Это в деловом центре, буквально в двух шагах от небоскреба Окане Групп. То есть в теории я мог в тот день столкнуться с мамашей, попросту выйдя из здания. Снова накатил приступ раздражения и почувствовал, что температура повышается, но я очень быстро остыл — во всех смыслах этого слова. Перегорел — не нравится мне чувствовать себя злым.

Вот была бы Кагешуго настоящей, она взломала бы систему уличного видеонаблюдения, получила доступ к архивным записям и отследила бы отправителя. Просить о таком Анушу, конечно, я не буду. И незаконно и не даст результатов. Дело даже не в том, что господин инспектор нет-нет, да и мелькнет поблизости от индианки, показывая, что она под колпаком. А в том, что на почтамт каждый день приходят сотни женщин. Попробуй узнать среди них нужную. И это еще если она лично послание отправила. Могла же и попросить кого-нибудь. А ведь полицейский — как раз тот человек, который справился бы с расследованием и поисками. У него есть и нужные навыки и доступ туда, куда простым гражданам не положен. И наказать его надо, чтобы отстал от моей подруги. Отложил пока эту мысль, две мысли, про запас. Авось вырастет из них что-то.

Одно лишь мысленное упоминание инспектора натолкнуло на другие идеи, для реализации которых я написал агенту Котэцу. Хватит ему прохлаждаться, туша пожары. Родина в моем лице приготовила ему другое задание. Во-первых, я попросил у курильщика наведаться в музей имени погибшего начальника полиции и сделать полный фотоотчет. Я уже смотрел официальные фотографии в сети, но они меня не устроили, отсутствовало на них самое главное — портрет «погибшего». А ведь это никто иной, как Хидео-сан. Наличие фото собственной шизофрении как-то однозначно выводит ее из категории психических расстройств в совсем иные материи, связанные с мистикой.

Вторая задача, поставленная мной «Курильщику», заключалась в поиске женщины, которая угощала сирот печеньем. Вдруг это наша с Тикой мамаша усовестилась и хотя бы так своей дочери внимание оказывала? Шансы что-то разузнать оцениваю как мизерные. Вот был бы там полноценный частный детектив, а не простой бандит. Но чудеса ведь тоже случаются. Сама встреча с сестренкой, находящаяся на грани статистической погрешности, тому подтверждение.