Мне хочется верить, что Вепрь с друзьями прикончили перерождённого Зоха. С великаном-бездарем, каким я на время успел сделать того ходока, они справятся. В идеале Сепан тоже жив. Надеюсь, они доберутся до города, где мы с ними и встретимся. И мой рюкзак тоже. В нём осталось слишком много ценного: две жемчужины, кубики-пропуски, браслеты-душилки, семена и бобы. Впрочем, последнего у меня теперь будет приличный запас. Один только этот ходок с почти полной звездой на лбу принесёт нам достаточно, что того, что другого.
— Всем добычам добыча! — довольно восклицает Китар, закончив работу. — Целых тридцать три боба и аж девять семян.
Возвращаемся в лагерь. Есть время помыться. Процесс этот долог. Приходится набирать флягу и из неё уже лить на себя воду тоненькой струйкой. Этим делом уже занят я. Параллельно рассказываю Китару о произошедшем на Суши со мной. Мальчишка время от времени перебивает меня. В частности, он поведал мне о верёвочной переправе через Живую реку, налаженную ислинами. К ней для начала мы и отправимся.
Также, Китар порывался позвать свистом Зайку, но я пока запретил это делать. Не стоит ей видеть того, что случится в ближайшее время. К тому же, у меня есть сомнения по поводу результата попытки призыва сейчас. Наделённая таким чутким слухом тушкатка, напуганная приближением ходока, скорее всего убежала чересчур далеко и на зов не откликнется. Займёмся её поиском завтра.
А вот со сроками возвращения в лагерь первых людей-беглецов я ошибся. И пары часов не прошло, как один уже спускается в низину с холма, за которым остался лежать выпотрошенный труп ходока. Наверное, наблюдал за округой с какой-то возвышенности, и пропавший из его поля зрения великан натолкнул человека на мысль о разрешении проблемы неким чудесным образом.
— Как? Как ты смог?
Я отброшен от руля. Китар шепчет:
— Я сам.
Эх… Мальчишка… Китар не меняется.
Всё-таки они с Рохусом бросились в разные стороны. Иначе бы сейчас пришли вместе. А он быстро вернулся. Бровястый смелее других? Или Дерман просто нетерпелив во всём, и любое ожидание заставляет его страдать, а не только воздержание, как можно было подумать? Ну что же, своё он отмучался — его смерть будет быстрой. Хотя… С чего это такие подарки уроду? Нет, насильник так легко не отделается.
— Умею уговаривать.
— Что? — не понял подходящий ко мне Дерман. — Ты о чём? Ходока как убил, тебя спрашиваю.
Сейчас он меня не боится. Но это только пока.
— Так и я о том, — улыбнулся я гаду. — Мне, в отличие от тебя, дают. Попросил отдать сердце, и ходок из груди его вырвал.