Англичане докатились даже до военных диверсий против Белой армии: «Недавно с большим трудом приобретенные нами в одном из государств (Болгарии) аэропланы были “по недоразумению” уничтожены одной из иностранных контрольных комиссий (англичанами)»[185] .

В целом допустимо считать, на мой взгляд, что Белое движение было бесшумно удавлено английскими руками, лишившими белогвардейцев возможности сопротивляться красным силам. Врангель не упоминает в своих мемуарах о британском военном министре Уинстоне Черчилле, но все это происходило как раз во время его министерства. Этот герой-русофоб и записной юдофил был верен себе и тут.

С французами, к счастью, было полегче[186] . Возможно, действовала благодарная память о русских солдатах и офицерах, своими жизнями выкупившими для французов избавление от тяжкого поражения и потери Парижа (т. н. «чудо на Марне»). Но… «Франции приходилось считаться с политикой англичан, нам в настоящее время определенно враждебной»[187] . Все, что сделала официальная Франция, – 10 июля 1920 г. ее тогдашний премьер Мильеран уведомил о признании правительства Юга России де-факто. Но не де-юре, увы….

И вот – 6 октября 1920 г. в белый Крым прибыла французская миссия во главе с Верховным комиссаром графом де Мартелем. Кто же входил в ее состав? Семеро из десяти членов делегации были французскими евреями. «Неблагоприятное впечатление еще более усиливалось тем, что в составе миссии находился майор Пешков, бывший русский офицер… приемный сын большевистского прислужника Максима Горького»[188] . Пешков, как сегодня всем известно (Врангель этого не знал), – это не кто иной как Зиновий Свердлов, родной брат большевика-цареубийцы Якова Свердлова, волею судьбы заброшенный во французскую армию. В дальнейшем он и полковник Бюкеншюц, жалуется Врангель, вели подрывную работу, «сговаривались с милыми их сердцу “оппозиционными” правительству “демократическими” группами»[189] …

ОТСТУПНИЧЕСТВО АНГЛИИ И ЛИЧНО УИНСТОНА ЧЕРЧИЛЛЯ

Этот краткий очерк понадобилось мне затем, чтобы читатель мог лучше вникнуть в роль конкретно Англии и лично сэра Уинстона Черчилля в русских событиях того времени и глубже понять его отношение к России и русским.

На первый взгляд это отношение кажется двойственным, ведь Черчилль совершенно искренне не переваривал коммунизма и коммунистов, отрицательно относился к социалистической революции в России, видел в Советской России страшную угрозу всему цивилизованному миру. Британский политический деятель и осведомленный журналист Эмери Хьюз утверждал даже, что «враждебность Уинстона Черчилля к коммунизму граничила с заболеванием». Недаром В. И. Ленин, назвав Черчилля «величайшим ненавистником Советской России», обвинял его в октябре 1920 г.: «Английский военный министр Черчилль уже несколько лет употребляет все средства, и законные, и еще более незаконные с точки зрения английских законов, чтобы поддерживать всех белогвардейцев против России, чтобы снабжать их военным снаряжением»[190] . Черчилль был одним из главных инициаторов интервенции в Россию, прославившийся заявлением о необходимости «задушить большевизм в колыбели».