— Чего?

— В смысле, если хочешь спасти подругу! Скорее!

Дальше тупить я не стал и прыгнул в машину. Рыжая выжала газ, мотор взревел, и автомобиль сорвался с места.

Мороз и адреналин не давали мне упасть в забытье. И десять чашек крепкого кофе. Но их действие будто закончилось. А в теплом салоне мороз быстро уступил место тягучей дремоте. Глаза закрывались сами собой под оглушительный набат в ушах из звона и биения крови.

— Дерьмо… — сорвалось с моих губ.

Машина летела по улицам ночной Москвы, на ключе зажигания болтался брелок с номером, уличные фонари вереницей пролетали мимо.

— А я думала, ты опытный духовный практик, — едва донеслось до моего сознания. Говорила Вдовина. — А оно вон как… Ничего, оклемаешься, когда спасём твою подругу.

— Это… твоих рук дело? — рыкнул я.

Злость вспыхнула в мозгу красным пятном, и я немного пришёл в себя.

Длинная прямая улица. Похитители, нарушая все правила дорожного движения, мчались далеко впереди.

— Чтобы снова заманить меня в ловушку?

— Нет уж, я не настолько дура, чтобы посягать на твоих женщин!

И откуда она столько обо мне знает? Потом, всё потом.

— Быстрее. Быстрее! — рявкнул я, чувствуя, как снова начинаю проваливаться в темноту.

Машина снова взревела, задницу чуть занесло, но девушка быстро выправила авто. Водила она очень умело.

Адреналин от быстрой езды хлынул в кровь, мрак отступил. По радио вдруг заиграла агрессивная мелодия. Но само радио работало слишком тихо.

— Громче! — проорал я.

— Да и так громко…

— Ещё громче!

Рыжая прибавила звук, и какофония из лязга металла и громыханий хлынула в уши. Я замотал головой, затопал ногой в такт безумной музыке.

— Машину сломаешь!

Но я не обращал внимания на вопли графини.

Так мы пронеслись через пол-Москвы и въехали в какой-то индустриальный район. За окнами тянулись бесконечные заборы с колючей проволокой, в небо вздымались трубы и шпили зданий. Здесь Вдовина сбросила скорость, и мы тихо вкатились в ворота, возле которых стояли две машины.

— Дальше ты сам, — сказала девушка за рулём. Только тут я заметил, что её бьёт крупная дрожь. — Я немного не в форме.

Меня тоже бил озноб, но я всё равно пошёл. Там Лиза. И этого достаточно.

Из одного тёмного здания, старого цеха, раздавались приглушённые голоса. Я приник к ржавым ангарным дверям, что холодили щёку.

— Нет, ты видел? Ты видел? — вопил писклявый голос. — Он из своей ручной пушки машину Лысого взорвал к чертям!

— Плевать! Радуйся, Штырь: ты ему денег должен был, теперь отдавать не надо, — отвечал второй, хриплый и неприятный.

— Ага, порадуюсь, если до утра доживу…