Шатаясь и борясь с дурнотой, я дошёл до дверей и распахнул их настежь. Резкий порыв морозного воздуха освежил меня и слегка привёл в чувство. Вот только звон в голове всё равно не утихал.

На крыльце лежал снег, но его хорошенько вытоптали. В урне рядом валялись окурки сигар и сигарет, а вот пара следов — тонких, с отверстиями от шпилек — спускалась с крыльца и уходила в сад. Шёл лёгкий снег.

Я бросился вперёд по следам. Сад у Десятниковых действительно оказался красивым. Вокруг росли диковинные растения: пальмы с широкими фиолетовыми листьями, голубые ели, клумбы с цветами, бутоны которых точно из снега вылепили. Целая коллекция необычных растений, привезённых с территорий рядом с Саранчой. Вот только до всей этой красоты мне не было дела. Следы петляли, переплетались между собой. Значит, они шли не рядом друг с другом, а одна пошла по следу другой.

Добрался до границы освещённой части сада, где располагалось несколько больших круглых клумб. Здесь появлялись новые следы. Целая куча. Ботинки. Мужские. С глубоким протектором, как у военных. Они перемешивались со следами каблуков. Здесь вообще словно драка была! Мне это не нравилось.

— Вероника! Лиза! — прокричал, глядя в темноту.

Ответа не было.

Я не знал, куда идти. Бегал по границе сада. Дальше в темноте росли деревья и не было тропинок. Вдруг заметил, что в нескольких метрах от меня целая куча следов уходила в темноту. Пошёл по ним несколько десятков метров, оказавшись в зимних сумерках, но вскоре встал как вкопанный.

Глаза привыкли к плохому освещению и увидели лежащее в сугробе тело.

Граф Акрапович некоторое время смотрел, как Дубов удаляется в сторону двери в сад Десятниковых. Задумчиво так смотрел.

— Шеф, хотите мы его уработаем? — предложил самый смышлёный из его телохранителей. Среднего роста, темноволосый и несколько смазливый. Звали его Юлий, или Юлок.

Да, это действительно был самый смышлёный из троицы.

Граф оглянулся на него и резко сказал:

— Да вы только штаны себе уработать сможете. Вы вообще знаете, кто это был?

— Кто? — как эхо повторил коротко стриженный и самый невысокий Ящур.

Акрапович сперва недоумевал, почему друзья дали ему такую кличку, а потом понял и сам стал его так называть. Потому что этот человек был настоящим бедствием.

— Барон Дубов, идиоты! Вы же с ним только перед аукционом познакомились. У вас что, память, как у червей? Хотя кого я спрашиваю… Этот человек одной рукой вас троих может на больничную койку отправить. Причём на одну и ту же.

— Это как? — захлопал глазами Ящур.

Граф тяжко вздохнул, закатив глаза, и не удостоил ответом своего подчинённого. Он вернулся мыслями к Дубову.