Почему-то отрывались они на беззащитных горожанах, думали горожане и молились своему Господу. И намекали тому, что лучше бы те отрывались на варварах! Только не помогали что-то горожанам молитвы, глух был Господь к их мукам и страданиям. Может быть считал, что те ещё недостаточно настрадались?
Стража? Ну какая может быть стража, право слово! Стражники тоже люди и им жить хочется. Это крестоносцам терять нечего! Голодранцы, что уж тут говорить!
Пьяные крики донеслись и до открытых окон на верхнем этаже огромного каменного дома бургомистра. Да и как им было не донестись, есть тут расстояние до ближайшей харчевни всего-то ничего, только площадь перейти!
На поздний обед в доме бургомистра собрались наиболее значимые и богатые гости городского Главы. Присутствовал и епископ, и наиболее богатые горожане, и торговцы. Словом, все те, от кого в той или иной мере зависело финансовое обеспечение будущего похода. Однако основной и главной фигурой был посланник Папы, Вильгельм.
Бургомистр оглядел гостей, перевёл взгляд на накрытые столы и скривился. Внутри, не напоказ. Нельзя выказывать на публику хоть малую толику недовольства, ведь от собравшихся в этой зале и его личное благосостояние напрямую зависит! Пополнения которого он особенно ожидал от результатов сегодняшнего вечера. Поэтому придётся вытерпеть компанию собравшихся в зале купцов и торговцев. А уж сколько ему потребовалось усилий, чтобы уговорить жену присутствовать за столом, это никакими словами не описать! Даже пришлось пойти на маленькую хитрость, накрыть для своей компании и для остальных два разных больших стола. Второй ближе к дверям, в проходе. А чтобы торговцы не чувствовали свою отдалённость и не ощущали пренебрежения родовитых горожан, все столы накрыли одинаково. До первой перемены блюд на всех столах всё будет одинаково! Да, многим сегодня придётся потерпеть…
Незримыми и неслышными тенями скользили по залу вышколенные слуги, обслуживали сидящих за столом. Кого-то больше, кого-то меньше, понятное дело. За спиной Главы слева и справа от кресла статуями замерли два камердинера.
— Так когда, вы говорите, будет объявлен крестовый поход на варваров? — с трудом встал на ноги бургомистр, в который уже раз задавая Вильгельму один и тот же вопрос. Отмахнулся от услужливо подхвативших его под локотки слуг, тяжело переступил с ноги на ногу.
Заскрипели гнутые ножки тяжёлого кресла по дубовым плахам пола. Бургомистр упёрся круглым животом в край стола, отпихнул задом тяжёлый стул и выдохнул с облегчением, радуясь возможности свободно дышать. Пора бы и кресло поменять, старое уже маленьким и тесным становится. Не выпускает из своих объятий, приходится чуть ли не сдёргивать его с пухлых бёдер. Даже бархатный камзол на боках немного подвытерся от постоянного трения о дубовые резные подлокотники.