Поднёс Мокша ладони ко рту, заухал. Я как раз успел шлем на голову надеть. А до ремней дело уже не дошло.
Выпрямились, арбалеты над тыном вскинули! Мгновение на выбор целей и на само прицеливание и вот уже пронёсся над холмом перестук спущенных тетив.
И сразу же присели, чтобы перезарядиться. Все, кроме меня, присели. Я же глаз от побоища не отрываю. Смотрю, чтобы никто не улизнул.
Меж костров вскрики, ругань и вой раненых. Слышатся предсмертные всхрипы убитых, хаотично мечутся в свете костров недобитки! И десяток Мокши уже перезарядился!
Откуда знаю? Так слышно же, как дуги скрипят, как с глухим стуком взведённые арбалеты между брёвен тына легли!
— Не стрелять! Ждём команды! — проговорил во весь голос. Уже не нужно тишину соблюдать.
Почему из землянок никто наружу не лезет? И где женское население? Они же сейчас громче всех выть должны? И метаться? А их никого нет! Вообще нет!
Глянул на десятника:
— Мокша, бери пятерых и отойди назад шагов на… На двадцать! И смотрите там себе за спину в оба глаза! Думаю, подземные норы здесь имеются. Как только из них кто полезет, так сразу и стреляйте! Не ждите, когда все вылезут. Понял?
— Понял, — десятника словно ветром сдуло.
А я перезарядил свой арбалет. И проверил, как сабля из ножен выходит. Слишком просто всё получилось, что-то тут не то…
Глава 11
В Приказных палатах Крома с утра было тихо. Князь с княгиней ещё вчера уехали со своими ближниками и малой дружиной в Отепя, поэтому сегодня в Кроме было спокойно. Страже с вечера было приказано назавтра вообще никого из посторонних не пропускать не то что в сами палаты, а и вообще за ворота!
В самих же палатах за плотно притворёнными дверями воевода с посадником «держали Совет» — решали «насущные городские» дела. И почему то для решения этих дел они предпочли выпроводить всех служивых прочь. Видимо, насущные дела не терпят лишних ушей.
— И что? Так никто ничего и не видел? — не верил рассказу воеводы посадник. — Не может такого быть! Ты плохо искал!
— Да я всё и всех там перетряхнул! — стоящий у окна воевода даже не повернулся к посаднику, предпочёл разговаривать так. — Да и кого там перетряхивать? Поселение на острове в устье малое, ты и сам это знаешь. Десяток дворов всего, и никто ничего не видел и не слышал! Одно твердят, были лодки, но мимо одна за другой прошли, и всё! Дальше молчок! Все пропали, ни от кого ни слуху, ни духу!
— А рыбаки в устье или озере?
— И рыбаков опросили, кто в ту пору в озере был! И тоже все, как один, отпираются, мол, никто ничего не видел! Нет, и баркас, и обе плоскодонки видели на реке, когда они к озеру уходили. А в устье все разом словно потерялись! Правда, странность одна есть, — после короткой паузы медленно проговорил воевода. Словно раздумывал, нужно ли об этом говорить или нет?