— Спасибо, — кивнула я.
Игорь ушел, а я зашла на кухню и без сил села на табуретку. В голове это всё не укладывалось. И тут в дверь раздался звонок. Райка? Вряд ли это Анжелика уже вернулась. Движимая подозрениями, я пошла открывать дверь.
На пороге стоял… дед Василий, отец Любаши и несмело улыбался. В руках у него был узел.
— Что случилось? — с тревогой спросила я. — Заходи.
— Тамарка дом продала, — тихо сказал он.
Деда Василия я разместила в детской. Анжелику перевела спать в свою комнату, хорошо диван раскладной, так что мы с нею вполне себе поместились «валетиком» (надо будет раскладушку зайти в магазин поискать, а то не дело это, так спать).
— Ну вот зачем же ты согласился дом продать? — всё никак не могла успокоиться я, когда мы сидели на кухне и пили чай с пирожками.
— Так Тамарке же деньги нужны, — разводил руками Любашин отец. И глаза у него при этом были по-детски недоумевающими, мол, а как иначе, раз дочери нужно помочь.
Я вздохнула. Ну и что тут будешь делать? Бежать к Тамарке ругаться — так бессмысленно это. Она уже последние мозги пропила, а супруг у неё какой-то хитрозадый и мутный, что-то нехорошее крутит. Вот интуитивно чую, этот дом выйдет Тамарке ещё ой как боком.
Поначалу дед Василий дичился. Сидел всё время чинно на краешке Анжеликиной кровати, сложив руки на коленях и безучастно смотрел в окно. В туалет при нас с Анжеликой ходить стеснялся. Особенно если кто-то из нас в это время на кухне был. Есть старался очень мало (чтобы не объедать, как он выразился, и я чуть не обалдела). Его деятельной натуре здесь было не по себе. Вот чем ему в городской квартире целыми днями заниматься? Учитывая ещё то, что в городе он бывал всего пару раз, да и то, по необходимости.
И это была не просто проблема, а большая проблема. Многие взрослые дети, забирая своих стариков из села к себе в город, этот вопрос вообще не продумывают. И получается, что старики, вроде, как и в тепле, и не голодные, а чувствуют себя плохо. И от этого быстро угасают. Да, есть исключения, есть старушки-веселушки, которые в силу природного оптимизма со временем адаптируются к новой жизни, есть даже старички такие. Но большинству тяжело морально.
Я смотрела на обречённо-померкший взгляд любашиного отца и в моей душе рос гнев. Не на него, а на Тамарку. И даже больше на её мужа.
Игорь в прошлый раз отвёз меня к Ивановне. Там я ей помогла переодеться и забрала грязноту домой постирать. Санитарка Валя с удовольствием разрешила и постельное забрать постирать. У них стиральный порошок сильно экономили (безусловно часть его расходилось по домам санитарок и медсестёр).