— Бывает, — нейтрально прокомментировала я.
Опять шли молча.
Возле хлебного магазина я сказала:
— Ну что ж, Ростислав, спасибо, что проводили. Дальше я сама, а то начну сейчас бегать по магазинам, метаться между прилавками, стоять в очереди — нормально всё равно поговорить не получится. Всего доброго!
Я развернулась уходить, радуясь в душе, как я его ловко отшила, как он в последний момент придержал меня за рукав.
— Любовь Васильевна! Подождите! — в голосе парня проскользнули нотки отчаяния.
— Что? — я была не склонна сейчас к филантропии (я устала, хотелось поесть и упасть на диван. А ведь нужно было ещё скупиться продуктами).
— Любовь Васильевна! Я знаю, что вам нужно попасть в Бруклин! — выпалил парень.
— Нужно. Я и не скрываю этого, — как можно более равнодушно ответила я, хотя сердце у самой аж ёкнуло.
— Я могу вам помочь! — заявил Ростислав.
В изумлении (хотя и старалась не показывать так явно), я уставилась на него:
— Как? Зачем вам это нужно? И что вы хотите взамен?
— Как? Очень просто, — с важным видом сказал Ростислав, — я руковожу молодыми прихожанами. От нас должны ехать на Международный конгресс три кандидата. Я могу сделать так, что вы туда поедете.
— Я похожа на молодую прихожанку? — хихикнула я, — вы мне, конечно, льстите, но давайте реально смотреть на вещи. И где будет этот конгресс? В Бурклине?
— В Киеве.
— А зачем мне туда? Мне нужно в Бруклин.
— Там будут наши братья и сестры из Америки. Есть прекрасный шанс познакомиться и поехать в Бруклин по обмену или приглашению,
— Хм… отлично. А как это будет выглядеть, что старушка поедет вместо молодых?
— А у нас в Уставе не сказано, что члены от молодых должны быть именно молодыми. Главное, чтобы они несли наши пожелания.
— Поняла, — задумчиво кивнула я, — ну что ж, достаточно предусмотрительно. Молодцы те, кто писал Устав.
— Ага! У нас во всём так! — хвастливо сказал Ростислав.
— А когда Конгресс?
— В августе следующего года.
Ну что ж, прекрасно. За такой срок успею английский подтянуть, да и план более тщательно составлю. А то у меня только намётки и всё.
И я задала главный вопрос:
— А рассчитываться чем я буду?
Я подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на своё лицо, затем растянула кожу на шее. Странно, может быть, это освещение такое? Но ведь не может же этого быть! Не может и всё!
Я сходила в комнату к Анжелике и взяла у нее небольшое овальное зеркальце на ножке. Подошла поближе к окну, отдёрнула тюль и принялась рассматривать себя более внимательно.
Нет, так и есть. Под глазами мешки стали почти незаметные, хотя морщинки остались, но неглубокие. Большие носогубные складки, которые всё время меня так раздражали, тоже уменьшились. А небольшое, но довольно заметное, пятно на правой скуле совсем исчезло. И руки! Они стали более гладкими, что ли.