— Господин министр, — начал дипломат, его голос звучал холодно и официально, — я принес вам ноту протеста от имени правительства Ее Величества.

— Могу вам чем-то помочь? — сухо ответил министр.

— Вы должны перестать поставлять оружие и финансовые влияния ирландским сепаратистам! — провозгласил дипломат, его голос, несмотря на старания быть вежливым, звучал резко и властно. Дипломат задрал нос и уставился на министра, словно ожидая немедленного повиновения. В его глазах читалась не просто уверенность, а глубокое убеждение в своей правоте. Его тон был не просто официальным, а напоминал указ от высшего чиновника.

Министр, несмотря на сдержанность, чувствовал, как в нем вскипает недовольство. Этот дипломат, с его высокомерным тоном и бесцеремонным поведением, откровенно его раздражал.

— Мы не оказываем никакой поддержки ирландским сепаратистам, — ответил министр спокойно, стараясь сдержать свое раздражение.

— У нас есть неопровержимые доказательства вашей помощи. И мы требуем ее немедленного прекращения! — практически рычал англичанин.

Министр посмотрел на него в ответ холодным взглядом.

— Я советую вам основываться на фактах, а не на догадках, — ответил министр, делая упор на последнем слове. — И я не терплю диктаторский тон. Мы не обязаны вам ничего доказывать. Наши отношения строятся на взаимоуважении.

Дипломат посмотрел на министра, с недоумением сдвинув брови. Британец явно не ожидал такого ответа. И привык к тому, что его слово есть закон, что его мнение бесспорно. Но министр стоял твердо, не поддаваясь на давление. В этом был вызов, и дипломат, чувствуя, как в нем вскипает недовольство, начинал утрачивать контроль над ситуацией.

— Кажется, ее величество забыла, что и сама поддерживает лехитских сепаратистов, но уже на нашей территории? — спокойно вклиниваюсь в диалог, смотря на дипломата с нескрываемым удивлением. — А ведь это не менее недопустимо, не правда ли?

Дипломат был ошарашен и не ожидал такой резкой и прямой отповеди. И особенно, что царь открыто подчеркнул двойные стандарты Великобритании, указав на «υποκρισία» их положения.

— Это недопустимая клевета! — дипломат вспылил, его лицо покраснело, и он в неуклюжей попытке придать своим словам весомость, указал пальцем на царя. — Вы должны извиниться за такие слова!

Но, не дожидаясь ответа царя, министр стремительно шагнул вперёд и мощным ударом отправил дипломата в нокаут. С глухим стуком дипломат рухнул на пол.

— Поуважительнее с царём, сынок, — министр без эмоций подошел к упавшему дипломату, схватил его за руку и поднял с пола. Он посадил его на стул и недовольно кивнул ему. — Не забывай, где ты находишься. И с кем говоришь.