В ее голубых глазах, ярких, как небо после грозы, мелькают такие глубины, что я теряюсь в догадках. Кто знает, что скрывается за этой невинной улыбкой? Может быть, в ней таится целая война, готовая обрушиться на мою душу? Но я не боюсь. Я хочу узнать это. Хочу увидеть все ее тайны, все ее грани.

В этот момент я осознаю, что не хочу ничего другого, кроме как быть рядом с ней. Я готов погрузиться в её мир, пусть он и полон трудностей и неожиданностей. Я готов стать её защитником, её рыцарем, её пленником. Я готов на всё, чтобы понять, что скрывается за её голубыми глазами и этой манящей улыбкой.

Вот ты и поплыл, Гордей. Что ж, и на царя бывает проруха. Мысленно вздохнув, вновь ухожу с головой в омут её глаз.

Спустя какое-то время я наконец-то вернулся в ставку правительства, припарковав спорткар у ворот кремля. Идя быстрым шагом по тёмным коридорам канцелярии, тут же без стука захожу в особый отдел и прохожу проверку на ментальную магию и прочий «шарм», и результат ничуть меня не удивил. Хотя я был бы разочарован, если бы она не попыталась меня подчинить, но играть столь грубо?

Тяжелые дубовые двери канцелярии грохотали за моей спиной, возвращая меня в реальность. Прошло несколько часов, но я все еще чувствовал на себе ее взгляд, ее дыхание, ее нежность. И, возможно, ее магию.

С быстрым шагом я двинулся по темному коридору, освещенному лишь тусклыми факелами. Стены были украшены гобеленами с изображениями древних богов и героев, но сейчас они казались мне безжизненными и пустыми. Только одна мысль крутилась в голове: «Как она?».

Дверь особого отдела была открыта, и я вошел без стука, как и полагалось. В комнате стоял тяжелый воздух, насыщенный магией и табакои. В центре стоял стол, на нем кристалл, излучающий тусклый магический свет. По стенкам располагались разные приборы и инструменты, о назначении которых я мог только догадываться.

«Проверка на ментальную магию и прочий 'шарм», — звучал холодный голос из темного угла.

Я вдохнул глубоко и подошел к кристаллу. Его холод пробирал до костей, но я не обращал на это внимания. Я знал, что они пытаются прочитать мою душу, понять, что со мной произошло.

Результат меня ничуть не удивил. Они не смогли ничего найти. Я был чист. Но меня удивило другое. Они пытались меня подчинить, но играли слишком грубо и по-животному.

«Они пытались меня подчинить, но вели себя слишком грубо», — сказал я тихо в пустоту комнаты. В этой фразе звучала и скрытая угроза, и одновременно печаль. Но они не представляли, с кем имеют дело. Или это лишь «дружеское» приветствие? Что ж, тоже имеет место быть.