Шикарные бакенбарды в тон бороде подчеркивали строгие черты лица, на котором лежали глубокие морщины, словно карты древних тайных знаний. Его глаза, голубые, как ледяная вода глубокого озера, были проницательны и мудры, словно в них отражался весь мир и все его тайны.

Он был облачен в тяжелый латный доспех, сделанный из полированной стали, отбрасывая на стены зловещие отблески. На доспехах была выгравирована руническая вязь, каждый символ которой нес в себе древнюю силу и мощь.

Доспехи были украшены золотыми вставками и драгоценными камнями, которые мерцали и переливались в свете свечей. На плече у чародея висела огромная секира, ее лезвие было отполировано до блеска, а рукоять украшена резьбой, изображающей сцены древних сказок. Он стоял неподвижно, словно гора, его тело излучало ощущение великой силы и несокрушимости. В его взгляде читалась мудрость веков, а в рунической вязи на доспехах скрывались тайны, доступные лишь избранным.

— Государь… — чародей поклонился.

Госпожа Лань, словно луна, освещающая ночной небосклон, наконец повернулась к скромному царю. Ее взгляд, нежный и проницательный, скользнул по его фигуре, задерживаясь на лице, на котором отразилось смешение удивления и радости.

Ее улыбка, кокетливая и загадочная, словно солнечный луч, пробивающийся сквозь облака, растопила лед в сердце царя. В ее глазах блестели искорки веселья, и она, словно играя с огнем, позволила себе немного пококетничать. Губы, полные и чувственные, слегка приоткрылись, как бутон розы, готовый распуститься под лучами солнца. В этой улыбке было что-то манящее, недоступное, словно она скрывала за ней тайну, которую он мог разгадать только с ее помощью.

Лань, как прекрасная фея, на мгновение задержала свой взгляд на собеседнике, а затем быстро перевела его на Карима, который стоял рядом, сохраняя невозмутимое выражение лица и не выдавая своих истинных чувств.

— А теперь время принятия клятв, — сухо произнёс я, и все свечи в тронном зале вспыхнули синим пламенем, словно консолидируясь во мнении со мной.

Тяжелая тишина повисла в воздухе, словно предвестник грозы. Слова, произнесенные мной, прозвучали как раскат грома, отразившись от каменных стен и потолка тронного зала. Они разрезали воздух и погрузили всех присутствующих в ожидание важного момента.

Все взгляды были устремлены на меня, словно я был центром мира. Но я лишь молча восседал на высоком троне в окружении величественной атмосферы власти. Мой взгляд был спокойным и сосредоточенным, как будто я мог видеть сквозь само пространство и время.