Самое главное было в том, что я чувствовал странную, опустошающую слабость, которая охватила буквально все тело античного бога. Да, его ощущения, как и в прошлые разы, стали моими ощущениями. Боли не было, нет. Только всеобъемлющая, изнуряющая слабость, тянущая к земле. Насколько я мог понять, он даже едва ли мог поднять руку — настолько был ослаблен и подавлен.

Странно, но вокруг не было ни одной живой души. Пустынный берег, покрытый ослепительно белоснежным песком, выглядел абсолютно пустым. Не было даже чаек, казалось, все живое в панике бежало отсюда заранее. Но внезапно послышался шум, что-то похожее на энергичное хлопанье крыльев, и прямо перед Зевсом приземлился юноша. Несложно было угадать его имя. Гермес.

Вид у вестника богов был хмурый. Он выглядел так, словно только что узнал очень плохие новости.

— Что? — проворчал в унисон с моей мыслью громовержец. — Все плохо?

— Да… Так никого и не нашли, повелитель, — глухо ответил Гермес, опустив глаза, не осмеливаясь встретиться взглядом с грозным Зевсом. — Арес только руками разводит. Асклепий тоже.

— Этого еще не хватало… — зло бросил Зевс, угрюмо посмотрев в сторону. — Война на пороге, а я…

— Повелитель, — осторожно, почти вкрадчиво заметил Гермес, поднимая наконец взгляд, — мне кажется, я догадываюсь, кто все это устроил…

— Кто⁈

— Мне кажется… — замялся Гермес, — … я кое-что подслушал… Сами знаете…

— Знаю я, каков ты проныра, — саркастически хмыкнул Зевс. — Так кто это был?

— Похоже, это дело рук вашего брата и вашей жены…

— Аид? Гера?

Я почувствовал, как внутри Зевса нарастает, бурлит, закипает гнев. И этот гнев был таким знакомым, даже родным.

— Да, повелитель…

Гермес невольно отступил назад, и я почувствовал его страх, почти физически ощутил исходящее от него напряжение. М-да, даже ослабленного громовержца все равно боялись и почтительно трепетали перед ним…

— Подробнее, — холодно, отстраненно приказал тот, в чьем теле я пребывал.

— Говорят, что это яд, созданный из вод Стикса. И от него нет противоядия… А если и есть, то его знает лишь Харон… И сдается мне, что здесь не обошлось без Асклепия.

— Что? — уставился на него Зевс. — При чем здесь Асклепий?

— Я смею предположить, что он участвовал в создании яда. В заговоре против вас, повелитель.

— Даже так, — я вновь почувствовал бушующий в теле бога гнев,. — Харон, говоришь? Найди мне его!

— Я пытался, повелитель. Предлагал привести его из Тартара. Увы, он отказался от моего предложения. Сказал, что если Зевсу что-то нужно — пусть сам приходит… Если сможет… — Гермес снова замялся, сбился с мысли.