ему. – Сегодня я уезжаю на несколько дней. Ты остаёшься с Лесей. Только смотри, киса, без самодеятельности. Учти, я буду за тобой следить. Твой долг никто не отменял. Катя Глеб уехал следующей ночью. Сказать, когда вернётся, он мне не удосужился, зайти и попрощаться тоже. Хотя с чего ему со мной прощаться? Распахнув окно, я сидела на подоконнике, а маленькая «Победа» стояла рядом. Мне бы тоже хотелось иметь коллекцию машинок, но… Всё не складывалось. Взяв телефон, я посмотрела на время. Начало третьего, а я всё не могла улечься, хотя не спала всю предыдущую ночь. Открыв электронную почту, отправила несколько писем по работе, раздала указания и снова посмотрела на машинку. «Найди Осе хорошего учителя рисования», — написала я Глебу. Зачем, сама себе ответить не могла. Не для того же, чтобы напомнить ему о собственном существовании. А, может, именно для этого. Ответ пришёл через минуту. «Уже нашёл. Доброй ночи, киса. Ложись спать. Кошки – существа ночные, но няня нужна моей дочери днём». Я написала ему, чтобы он катился со своими наставлениями, но не отправила и стёрла текст. Спать и правда было пора. Убрала машинку в тумбочку и, открыв балкон, легла под одеяло. Погладила устроившуюся под боком Несси по мягкой шёрстке. – Он тебе нравится? – спросила у неё. – Глеб? Ты что-то и не шипишь на него толком… Она прижалась ещё теснее и боднула мою руку. Я вздохнула, прикрыла глаза и мысленно вернулась в гараж. Глеб, сидящий на капоте машины… Сволочь он ещё та, но что-то в этой сволочи определённо есть, и это что-то не отпускает меня. *** Я помешивала кашу, когда в кухню вошла Олеська. В руках у неё был альбом – она трепетно прижимала его к себе, как великую драгоценность. – А что ты делаешь? – спросила она. – Варю тебе кашу. – А я тебе Несси принесла. Я взяла у неё альбом. Рисунок был подписан, как положено. В самом уголке красовались её имя и фамилия. – Это мы с папой подписали, – объявила она. – Я хотела сама, но папа сказал, что надо подписать красиво. – Правильно. Вышло очень красиво. Я же могу оставить рисунок себе, да? Ты мне его даришь? – Да. Олеська вытянула шею. Я подвинула к плите один из стульев и поставила её на него. Вручила малой ложку и показала, как нужно мешать кашу. Через несколько минут мы разложили кашу по тарелкам и сели за стол. – А папа не расстроился из-за того, что я не хочу ходить на фигурное катание? – спросила она неожиданно. – Не думаю. Я присмотрелась к Лесе. Похоже, её тревожило, что она, по её мнению, подвела Глеба. Я села рядом с ней.