— И не говори, — вздохнул Скрипач. — Так, а что там в сарае?

Как и ожидалось, в сарае царил полумрак, который скрывал беспорядок и запустение. У стены, рядом с входом, притаились лопаты, грабли, ещё какая-то утварь, а дальше начинался, по словам Скрипача, «склад забытых вещей», невесть откуда всегда появляющихся на любой даче. Обычно их привозят по принципу «в городе не нужно, а на даче пригодится», но почему-то ничего не пригождается, и вещи намертво оседают в сараях и на чердаках. Вот только здесь всё было, кажется, чуть иначе — Ит заметил это первым, и позвал Скрипача, который, пока Ит осматривал сарай, решил ещё раз пробежаться по участку.

— Рыжий, иди сюда, — позвал Ит. — Заканчивай рассматривать смородину, и погляди вот на это.

«Этим» оказались вещи, которые заинтересовали Ита, и спустя минуту Скрипач понял: да, Ит абсолютно прав, он всё понял верно. Вещи, запыленные, сломанные, грязные, были исключительно детскими. Они могли бы принадлежать девочке лет шести-семи — если, конечно, кто-нибудь отмыл все эти предметы, а затем починил.

Детский столик без ноги, и детский же стульчик с отломанной спинкой. Комод, украшенный переводными картинками, с разбитыми ящиками. Велосипед «Бабочка», с искореженным багажником и без переднего колеса. Кукла, пухленькая, кудрявая, в нарядном платье, но до невозможности грязная, и без правого глаза. Лыжи с мягкими креплениями, одна сломана пополам, вторая — с большой трещиной. Игрушечные тарелки и чашки, пластиковые, выцветшие, и побитые. Лошадка на палочке, с оторванными ушками и рваной уздечкой. Вещей было много, очень много, кажется, груда игрушек, мебели, и всего прочего не просто занимает большую часть сарая, нет, игрушки уходили куда-то вглубь, и картина выглядела так, словно сарай был не два метра на три, как в реальности, созданной локацией, а имел размеры спортивного зала в какой-нибудь школе.

— А вот такое мы уже видели, — заметил Ит. — Ну, то есть не мы. Берта с Эри видели подобную картину. Ещё на «Альтее». Холл в кинотеатре, помнишь?

Скрипач покивал.

— Да, он был внутри больше, чем снаружи, и тут та же история, — согласился он. — На счет девочки мы все, кажется, действительно угадали. Это вещи ребенка. Значит, Дана была права, когда сказала про возраст. И Лийга тоже права.

— Но почему они в таком виде? — справедливо спросил Ит. — Если следовать логике, то Дане на момент, в котором мы находимся, было лет шесть. Примерно. Может быть, немногим больше, но именно что немногим. В таком возрасте дети вовсю играют, и, конечно, никто не стал бы ломать игрушки своего ребенка, и засовывать их в сарай. Что-то тут не то.