— То есть ты утверждаешь, что локацию, в которую мы зашли, ты выбирала не сознательно? — спросил Ит.

— Ну да, — пожала плечами Дана. — Для меня ваш рассказ стал, в некотором смысле, неожиданностью. Когда мы стартовали, я думала, что получится какое-то более приятное место. Морское побережье, например. Помните, мы когда-то были в Витязево? Что-то подобное. Ну или Берег, в крайнем случае. Но… — она опустила взгляд. — Видимо, я ошиблась. Выбор локации от моих сознательных желаний не зависит.

— Девушки, с которыми мы общались, и частью которых ты, по сути, являешься, находились в локациях, в которых прибывали на момент физической смерти, — тихо сказал Ит. — То есть это был самый эмоционально насыщенный и самый страшный эпизод в их жизни. Страшнее этого для них не существовало вообще ничего. Поэтому мы и видели то, что пугало их даже в посмертии. Горящий трейлер, гостиничный номер, кабина санитарной машины, фальшивый дом. Но дачный участок… Дана, что там случилось? Почему именно это место?

— Я не помню, — Дана отвела взгляд. — Дача? Ну да, у бабушки была дача, и я туда ездила вместе с ней и с мамой всё детство и юность. Расскажите, что там было такое, что вы видели?

Скрипач принялся рассказывать, Дана кивала в такт его словам. Когда Скрипач закончил, Дана помолчала с полминуты, а затем произнесла:

— Да, всё верно. Так и есть. Это действительно наша дача. Мамина. Ну как, мамина. Изначально она была бабушкина, мы там бывали втроем, потом бабушки не стало, и мы ездили туда вдвоем, мама и я, потом… я же говорила, кажется, что поссорилась с мамой, и она стала бывать там уже одна, я приезжала раза три-четыре за всё лето, привозила продукты, и на этом всё.

— Ты не любила это место? — спросил Ит.

— Не-а, — Дана покачала головой. — Не любила. Мне там было неуютно и тоскливо. И грустно. А маме нравилось, она там жила с мая по октябрь каждый год. Думаю, после того, как я пропала, и она забыла обо мне, она продолжала там бывать, — Дана пожала плечами. — Если честно, я сама не понимаю, почему получилась дача. Там же ничего не случалось никогда. Разве что мелочи какие-то были.

— Точно мелочи? — Ит нахмурился. — Может быть, попросим корабль прочитать все твои воспоминания об этом месте, и что-то поймем?

— Не хочу, — Дана поморщилась. — Корабль, конечно, хороший, но я совершенно не хочу, чтобы он копался у меня в голове.

— Но это может быть важно, — возразил Скрипач.

— Даже если и так, — Дана, кажется, начала сердиться. — Рыжий, вот если бы тебе предложили покопаться в твоей голове, тебя бы это обрадовало?