— Здесь тоскливо, — заметил Скрипач, когда они закончили второй обход, и вернулись к дому. — Даже небо какое-то тоскливое, ты заметил?

Небо действительно навевало тоску — серое, низкое, затянутое неподвижными облаками. Безветрие. И тишина. Ватная, глухая тишина. Ни стрекота кузнечиков, ни пения птиц, ни звуков с других участков.

— Да, заметил, — кивнул Ит. — Тут как-то неестественно тихо, тебе не кажется?

Скрипач прислушался, затем кивнул.

— Давит, — заметил он. — Словно что-то давит. Может быть, это небо?

— Не понял, — признался Ит.

— Такое ощущение может возникать из-за погоды, и из-за того, как выглядит небо, — пояснил Скрипач. — В любом случае…

— В любом случае смысла здесь находиться дальше я не вижу, — твердо сказал Ит. — Нам нужны пояснения. Придется, видимо, расспросить у Даны, что это за место, и почему для построения локации она выбрала дачный участок, и то, что его окружает.

— То есть ты решил, что мы продолжим, — догадался Скрипач.

Ит вздохнул, и с сожалением посмотрел на него.

— Давай объясню, пока мы тут, — сказал он. — Да, идея Лийги показалась мне безумной, совершенно верно. Её теория о квинтэссенции и ключевом моменте в свете размеров сигнатуры действительно кажется несостоятельной, и тебе не хуже, чем мне, известно, почему. Но, — он сделал паузу. — Во-первых, мы уже здесь. Во-вторых, мне не хотелось бы обижать девчонок. Они дали нам понять, что у них на эту теорию большие надежды, рыжий, и, думаю, нам ничего не будет стоить им подыграть, чтобы утешить и ободрить. Кроме того, ты ведь тоже заметил, что в это плане многого не хватает?

— Заметил, конечно, — кивнул Скрипач. — Никакой конкретики. Например, нет территориальных привязок вообще ни к чему, а это значит…

— Это значит, что обе они, равно как и официалы, в грош этот план на самом деле не ставят, и не собирались, — закончил за него Ит. — Я вообще последние дни думаю, что Лийга тянет время.

— Для чего? — нахмурился Скрипач.

— Не знаю, — покачал головой Ит. — В общем, это всё нелогично и неправильно. Поэтому давай сейчас выходить, и попробуем выяснить у Даны, куда это она нас затащила.

— Дача? — безмерно удивилась Дана. — Правда? Странно. Вот уж не думала.

— В смысле — не думала? — опешил Скрипач. — Ты хочешь сказать, что не знаешь, куда собиралась нас отправить, и…

— Погодите, — попросила Лийга. — Мы уже успели поговорить об этом, пока ждали вас, и пришли к любопытному выводу.

— Это к какому же? — с интересом спросил Скрипач.

— Сейчас ужин возьмем, и мы вам всё объясним, — пообещала Лийга.

…Разговор они продолжили в кают-компании «Лучезарного», небольшой, и на редкость неуютной. Впервые увидев эту кают-компанию, Скрипач заявил, что необходимо срочно тут всё перекрасить и переделать, но Лийга остановила его, заявив, что они тут ненадолго, поэтому сойдет и так. Оставь корабль в покое, приказала она тогда. Не трать время. Не надо, пожалуйста, тащить сюда симбиопанели, менять цвет стен, и что-то делать со светом. Почему? Скрипач тогда удивился, но Лийга сказала, что страхолюдная кают-компания — это даже хорошо. Не будем сидеть здесь подолгу, и тратить время, которого и так мало. Засиживаться, однако, пришлось. «Лучезарный» был кораблем скромным, и относительно больших помещений на нём имелось всего два. Рубка, вмещавшая троих разумных одновременно, и эта самая кают-компания, в которой могли уместиться за одним столом четверо.