— Вы сомневаетесь в компетентности южного совета? — спросил Ковьелло.

— Если честно, то да, уже начинаем сомневаться, — невозмутимо подтвердил Скрипач. — Мы прожили на этой планете не одну сотню лет, и никогда прежде не сталкивались с подобными прецедентами. Любые дела южный совет решал оперативно, максимальный срок рассмотрения дел составлял декаду, ну, полторы, если дело являлось действительно сложным, но чтобы вот так… не в обиду вам будет сказано, но для сомнений у нас есть все основания.

— У совета на ваш счет тоже есть все основания не торопиться с решением, — отбил Ковьелло. — Сейчас, например, вы стараетесь обелить убийцу невинного нежного ребенка. С какой целью?

— Мы не стараемся никого обелить, — возразил Ит. — Мы пытаемся понять, каким образом подобная ситуация стала возможной. И мы не понимаем этого. Прошу так же заметить, что мы не обсуждаем и не оправдываем ни поступок Роберты, ни причины высылки семьи. Хотя тут есть, что обсудить. Потому что прецеденты с лишением жизни на планете были, но ни о какой высылке и лишении гражданства не шло речи.

— О чём вы говорите? — нахмурился Ковьелло. — Какие прецеденты?

— Запросите, пожалуйста, в Скивет, дело Айкис Рейн и группы двадцати шести, — предложил Ит. — Это очень старое дело, ему больше семи тысяч лет…

— Дело такого срока давности не может считаться прецедентом, — возразил Ковьелло.

— Может, — уверенно сказал Ит. — Потому что свод законов не менялся. Запросите, пожалуйста, ознакомьтесь с обвинением и вердиктом, а мы подождем.

Ковьелло неохотно открыл визуал, и заскользил глазами по строчкам и блокам, которые перед ним появились. Спустя несколько минут лицо его потемнело, он нахмурился.

— Я не знал об этом деле, — произнес он. — Да, действительно, группа Айкис Рейн совершала убийства. Чудовищно. Но… в этом деле есть одно принципиальное отличие от дела Ольшанской-Соградо.

— И какое же? — спросил Ит.

— Убитые не являлись гражданами Окиста, — ответил Ковьелло.

— И это умаляет ценность их жизни? — спросил Ит. — Вы в своем уме, Ковьелло? Что вы говорите такое?

Ковьелло молча смотрел на Ита, видимо, он не нашел, что ответить.

— В общем, вот чего я скажу, — прервал затянувшееся молчание Скрипач. — Пока что нам с братом ясно, что дело темное. Совсем темное. И что разбирательство, которое совет затеял ради наших скромных персон, с этим делом связано напрямую. Вы не хотите ничего говорить, и пытаетесь получить от нас информацию, которой не существует. Ладно, что ж. Будем биться головой об стенки дальше. Нам остается только искренне надеяться на то, что совет всё-таки признает факт того, что мы — это действительно мы, и позволит нам узнать хотя бы какие-то подробности.