Потому что обвинение, которое, оказывается, было предъявлено семье — невозможно. Этого не может быть, потому что этого не могло быть никогда.

Берта убила ребенка? Девочку? Ребенка, который пришел, по словам этого не представившегося анонима из совета, к их дому? Для чего? Зачем? Как вообще Берта, вырастившая двух дочерей, и всегда радовавшаяся прилетающим в гости внукам и правнукам, могла поднять руку на ребенка? Не просто поднять руку, нет. Убить. Как ни старался Ит, он так и не смог вообразить даже гипотетическую ситуацию, в которой подобное стало бы, пусть в теории, но возможно. Он снова вспомнил могилу и мемориальный комплекс, который они случайно — а случайно ли? — нашли в горах. Комплекс выглядел нарочито, вычурно, и присутствовала в нём некая диссонирующая и абсурдная нотка, которую трудно описать словами, но которая, тем не менее, ощущалась практически во всём, что они видели в тот день. К тому же комплекс оказался заброшен, словно…

Словно это была какая-то декорация, поставленная на сцене. А потом спектакль закончился, и декорацию, отработавшую своё, и больше никому не нужную, просто позабыли. Хотя есть ещё момент. Комплекс находится в закрытой зоне, в слепой зоне, и как-то это очень удачно получается — удобно, если надо что-то забыть. Игрушку положили в коробку, а ключ возьми, да и потеряйся. Или даже не так. Коробка очень удачно потерялась, вместе со всем содержимым, которое, как позже выяснилось, никому на самом деле и не нужно вовсе.

Но сам факт… нет, это невозможно. Такое просто невозможно.

Катер чуть заметно качнулся — кажется, он стал замедлять ход, и пошел на снижение. Скрипач посмотрел на Ита, тот пожал плечами. Видимо, прилетели, сейчас всё выяснится. Скрипач коротко кивнул, и снова отвёл взгляд.

Через несколько минут катер сел, и его дверь открылась — пахнуло холодным влажным воздухом, по кабине пронесся легкий ветер.

— Выходим, — приказал один из сопровождающих. — Сейчас за вами приедут.

— Приедут? — переспросил Скрипач.

— Да, приедут. Там полеты запрещены, — непонятно объяснил сопровождающий. — Выходите, выходите, — поторопил он. — Тут, правда, немного холодно, но это ненадолго, скоро придет машина, и вас отвезут.

Ит и Скрипач переглянулись. Ит встал — от долгого сидения затекли ноги — и первым пошел к выходу, Скрипач последовал за ним. Двое сопровождающих уже вышли, и стояли у катера, а двое остались внутри.

Катер сидел сейчас на опушке хвойного леса, вот только лес этот отличался от тех, к которым они привыкли на юге, очень и очень сильно. Если в горах южного полушария преобладали невысокие хвойники, то здесь, в северном, лес состоял из самых настоящих ёлок и сосен. Низкое, пасмурное небо, шумящий под порывами ветра лес, и…