Да, двести двадцать тысяч я получила. Но это не вся сумма. Вот про нее и напомню. Может, у него будет хорошее настроение, может, я смогу улыбнуться, чтобы он не разозлился на меня сразу.
После обеда Тамара Николаевна разрешает мне передохнуть двадцать минут. Как раз в это время я иду в кабинет Романа Сергеевича. Вхожу со стуком.
Он молча смотрит на меня. Сейчас больше увлечен экраном ноутбука. Лишь жестом указывает на кресло, что стоит перед его директорским столом.
Подхожу и присаживаюсь. Стараюсь вести себя вежливо, слишком не наглеть, когда заведу разговор на эту непростую тему.
— Роман Сергеевич, тут такое дело, мне деньги нужны очень...
— Ты знаешь, Рыжулька, всё просто. Цвет сосков. Можешь грудь показать. Можешь... — усмехается он, даже не продолжает.
А сам так смотрит на меня, будто говорит это только ради моей реакции. Но Орлов никогда не шутит, он не бросает слова на ветер.
Я стараюсь проигнорировать эти его попытки меня сломать. Не буду я ничего такого делать за деньги. Да, меня до сих пор это оскорбляет, но я не показываю недовольства. Только спокойно говорю.
— Вы же знаете, я не буду этого делать...
— Тогда с хуя ли я должен давать тебе деньги? — он слегка хмурится, поглядывает на экран ноутбука.
— Помните, случай в казино? Тот толстяк заплатил мне за моральный ущерб. Вы отдали мне не всю сумму.
— Верно. Оставшиеся бабки я засчитал как долг.
— Но они мне очень нужны. Правда... Не на прихоти всякие, а... Я не могу сказать.
— Говори, иначе хер тебе, а не деньги, — отвечает он.
Как же бесит! Зачем он мне грубит?! Разве можно так с девушкой. Особенно, когда я пришла с хорошим настроением. Никак его не злила и не раздражала.
Такое ощущение, что бешу его одним фактом своего существования.
Ладно. Держаться и терпеть. Улыбаться и махать — как в известном мультике. Но я все равно не буду говорить, что сбежала от мамы. Орлов может захотеть вмешаться.
Блин, страшно подумать, что из всего этого может выйти.
— Извините, но я не могу сказать.
— Тогда забудь про деньги, — говорит Орлов. — Хотя я мог дать тебе их. Вопрос только в том, на что ты готова ради них, — теперь он уже говорит абсолютно серьезно.
— Я же только что говорила, — произношу с нескрываемой обидой в голосе, — я ничего... вульгарного за деньги делать не буду.
— Опять эта старая пластинка, блядь, — криво скалится Орлов. Он грозно щелкает мышкой и громко щелкает, закрыв ноутбук. — У всего есть цена! Слышишь, Маркова? У всего, сука! Даже у меня, блядь. Правда, хуй меня кто купит: денег не хватит.
— Нет! Не у всего! — повышаю голос.