Странно, но почему-то это его злит. А ведь он и сам мог оставить такие двадцать минут назад, когда отчитывал меня за «криворукость».
— Извиняйся, — цедит сквозь зубы Орлов. Звучит это так, что вряд ли кто-то осмелился бы с ним спорить.
— Извини, Роман, больше такой херни...
— Да не передо мной, идиот, — Орлов смотрит на лысого свысока, а ведь тот старше и выше на несколько сантиметров.
— Ау, а как ее звать?
— Катя, — говорю я, недовольно глядя на этого пьяного придурка.
Когда Орлов рядом, он меня уже совсем не пугает. Настолько, что будь я чуть злей, отчитала бы его по полной программе. Послала куда подальше, а может и треснула чем-то тяжелым.
— Прости, Катя. Я пьяный вечно всякую херню вытворяю.
— Отлично. Теперь компенсация за моральный ущерб, — говорит Орлов с довольный ухмылкой. Поглядывает еще на меня.
— Сто тысяч хватит? — устало спрашивает лысый, сунув руку в карман.
У меня от этой суммы глаза округляются. Замечаю, как меняется выражение лица Романа Сергеевича. Не знаю, злится он или еще что-то.
— Да, коне...
— Ты себя на помойке нашла? — все-таки хмурится на меня Орлов.
— Нет.
— Так проси больше.
— Эм... А сколько? — я совсем теряюсь. Мир богатых людей для меня очень далек. Я даже не представляю, сколько стоит просить.
— Двести, — говорю я неуверенно.
— Четыреста, и я забуду этот случай, — отвечает Орлов.
— Четыреста так четыреста, — отвечает Лысый.
Сует руку в карман пиджака, достает пачку денег и протягивает Орлову. Насколько же он богат, если так просто с ней прощается.
Я ловлю себя на том, что протягиваю руку Роману Сергеевичу. Почему-то я думала, что он передаст пачку мне. Но Орлов вместо этого осуждающе на меня смотрит. Молча разворачивается и идет обратно к игровому столу.
Ну ладно. Спрошу про деньги потом. Надеюсь, он мне их отдаст. Это же такая удача! Я сразу смогу оплатить операцию для мамы. Если только Орлов отдаст мне деньги. Он же не настолько наглый, чтобы забрать их в счет долга?
— Спасибо, — робко говорю я, когда стресс отступает.
— Что? — оборачивается Орлов.
— Спасибо, что вы защитили меня.
— Ну у тебя и самомнение, рыжая. Нужна ты мне сильно, — отмахивается он. И ведь не играет, искренне говорит. — Ты хоть представляешь, какой это будет удар по репутации, если мою ассистентку будет трахать каждый пьяный долбоеб?
— Я была о вас лучшего мнения, — отвечаю я, и ведь хватает смелости.
— Рыжая, — оборачивается Роман Сергеевич. — Ты, наверное, не понимаешь своей маленькой соображалкой, — он тыкает меня пальцем по виску, — но у людей моего уровня столько денег, что нам абсолютно поебать на мнение других людей.