— Мне хочется заботиться о тебе, — признался, пожав плечами. — И я не собираюсь сопротивляться этому желанию. Ты же моя жена.

— Ты очень странный, Макс, — улыбка Риты погасла, но взгляд она не отвела. Мы так и сидели над гонцом, но бороться с притяжением не оставалось сил ни у меня, ни у неё. Рита подняла руку и аккуратно провела коготками по моей шее сзади, отчего по коже рассыпались мурашки. Крышу сорвало.

Её губы были такими же мягкими и сладкими, какими я их запомнил. Я обхватил прекрасное лицо руками, чтобы она никуда не сбежала, и усилил свой поцелуй.

Рита плавилась в моих руках и немного наклонила голову, чтобы прижаться ближе. Я переместил одну руку ей на затылок, поглаживая большим пальцем нежную кожу шеи, и поддразнил, проведя языком по нижней губе. С губ девушки сорвался тихий стон.

Это я расценил как карт-бланш и впился в губы со всей страстью, на которую только способен, а моя правая рука крепко сжала её упругую попу…

— Фу-у-у, — выдохнул парень, который пришел в себя, пока я наслаждался поцелуем своей жены.

Его голос напомнил нам с Ритой, где мы находимся. Неохотно я оторвался от её губ, невинно чмокнув напоследок в кончик носа.

— О-о-о-о-оу, — выдохнула она, смущённо закрыв руками рот. Румянец окрасил её скулы. Похоже, ей понравилось не меньше, чем мне.

Если и есть что-то, в чём я обоснованно уверен, так это в своём умении целоваться.

— Пошли, — сказал, вставая. Помог подняться гонцу и перекинул его руку через своё плечо, чтобы бедняга мог опереться. — Давай отведём его в дом, нужно обработать раны.

— Да, Макс, — согласилась Рита. К ней уже вернулось самообладание. — Возвращайтесь в поместье, а я пока попытаюсь найти Олли и Бруно.

— Бруно сказал, что они пойдут тушить пожар на южное пастбище, — припомнил я, глядя на небо. — Конечно, больше дыма не видно, но всё равно будь осторожна.

Рита снова одарила меня той самой застенчивой улыбкой, от которой ёкнуло сердце.

— Красная Луна зашла. Со мной всё будет в порядке.

— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся, вспомнив, как ловко она обращается с клинком.

— Просыпайся, приятель, — сказал я удобно устроившемуся на моём плече и пускающему слюни парню. Он, похоже, снова потерял сознание. Пришлось похлопать его по щеке. — Давай очухивайся!

Час спустя мы все наконец собрались на кухне.

Я откровенно обрадовался, когда узнал, что с Бруно и Олли всё в порядке, хотя они смертельно устали да и наверняка наглотались дыма. Кончики ушей Бруно припорошило сажей, и он всё время пытался оттереть свой монокль рубашкой. Но ткань так пропиталась копотью, что всё стало только хуже. В конце концов он сдался и оставил его висеть на золотой цепочке, прикрёпленной к воротнику.