Банда подростков тут же выключает гуделки и исчезает в недрах недостроя. Алекс понимает, что наступило время гиен — трусливых ночных падальщиков, охочих до крови. Это витает в воздухе, разносится по Посаду с дымами поджогов, хрустит в подмороженной ночным морозцем грязи…
Восемь мужчин продолжают путь.
Переходят через котлован, идут по пустынному бетонному плацу, огибая остовы мёртвых подъёмных кранов. Впереди авангардом виднеются двое с собаками. Ещё дальше Алекс замечает слабый отсвет, пробившийся через закрашенные окна то ли склада, то ли ангара.
— Понимаешь ли, — неожиданно вворачивает вожак «колготок», словно неспешная беседа с пленным доставляет ему удовольствие. Или избавляет от скуки, — сейчас перед нами открываются все двери, рисоед. И не воспользоваться шансом — настоящий грех. Например, ты сам избавился от браслета? Захотел сбежать, едва увидел свою узкоглазую рожу по слайду, а? А мы тебя отловили и сдали легавым, что скажешь? Не сразу, конечно, а только через день-два, когда они наконец сообразят, что ты специально грохнул Дубинина. Тогда, китайчонок, мы будем в самом настоящем шоколаде. Кстати, как думаешь, родня олигарха назначит за тебя награду?
Бельмондо не отвечает.
Они попадают в шлюз, отсечённый от основного помещения занавесом резиновых лент. Светомаскировка вполне удачна, и снаружи здание выглядит нежилым.
Вслед за бриготоловыми входя в просторный склад, утеплённый и облагороженный изнутри, Алекс одержим лишь одной мыслью — происходящее нереально. Вполне возможно, во время химического конструирования он допустил какую-то ошибку. Наглотался сверхмощных сложных эфиров в сочетании с крепкими наркотическими парами. И сейчас валяется на полу собственной лаборатории, пуская слюнявые пузыри и дожидаясь, когда аварийная вентиляция…
Краб грубо толкает его в спину, заставляя пошевеливаться и проходить в гнездо Жнецов, и Бель с горечью понимает, что вторжение скинхедов, похищение и угрозы — вовсе не сон.
Какое-то время Алекс всерьёз считает, что сегодня умрёт.
Прямо здесь, в старом гулком ангаре, превращённом в тайную базу недалёких, агрессивных, бритоголовых, изувеченных нацистскими татуировками людей. Может быть, во дворе, на старом фонарном столбе или кресте…
Ловя на себе брезгливые взгляды, феромим уже не верит вожаку наци, рассуждавшему о награде за выдачу «беглого подозреваемого». Ему кажется, что с бо́льшим удовольствием окружающие его бандиты вздёрнут свою жертву. А шальных денег заработают во время ночных погромов и грабежей.
Мим даже думает помолиться. Да вот только никогда этого не делал, имя Творца упоминая лишь во время эмоциональных возгласов, и то бездумно; не представляет себе ни тонкостей процесса, ни точного адресата мысленного послания. Вроде бы мама была неосинтоисткой, изредка посещая храмы, но юный Алёша не запомнил подробностей. А отец вообще отрицал существование небесных покровителей…