— А вот это мне удалось найти по своим каналам, — добавляет Куликов, разворачивая перед другом зернистый фрагмент ещё одной фотографии.
Судя по всему, это театр — Алекс замечает край сцены и часть декораций. Но Зерно заинтересовала та часть гранулы, где в кадр попал уютный балкон, отгороженный плотными красными портьерами.
Шот обработан, вычищен и подсвечен, а потому мим без труда узнаёт Дубинина и Орлова, занявших изолированную ложу. Мужчины совершенно не обращают внимания на спектакль, всецело поглощённые серьёзным разговором. Если бы Бельмондо представлял на месте собеседников любые подходящие по ощущениям предметы, то это были бы старый, потемневший от времени меч и дорогая курительная трубка…
— Любопытно, но не более, — как можно небрежнее роняет Алекс.
Ему кажется, что если он хоть на секунду признает, что за приятельством генерала и богача может крыться что-то неприятное, сознание окончательно взбунтуется и откажется признавать реальность недавних событий. Почти фыркает:
— Военная и купеческая знать дружили с начала времён… Но спасибо за проявленный интерес.
И отходит от стола, провожаемый недоверчивым взглядом зуммера.
Отворачиваясь, Алекс понимает, что червячок сомнений всё же поселился в его душе. И детальный анализ этого червячка — лишь вопрос времени, нужно лишь успокоиться да дождаться окончания уличных беспорядков. Слишком много новостей за последние сутки. И ни одной хорошей…
— Меня сейчас, чтоб ты знал, — добавляет он, поднимая руку, чтобы на запястье стал заметен полицейский браслет, — волнует совсем другое…
— Да, — только и произносит Зерно. Причём таким многозначительным тоном, что Бельмондо мгновенно поворачивается к другу. Тот смущён и не знает, куда направить бегающий взгляд, лишь бы не встречаться с гостем глазами. — Об этом я тоже хотел тебе рассказать.
У Бела опускается сердце. В висках колотится, потому что феромим точно знает — теперь речь пойдёт не о каких-то там вояках или богачах, а о нём самом.
— Есть новости? — выдавливает он.
— Есть, — мямлит Куликов и включает на настольном мониторе запись новостного канала.
Выпуск вечерний, часов шести от роду. В углу экрана логотип «ПЖ», огромные аляповатые буквы, выдающие общий стиль информагентства. Канал лживый и «жёлтый» настолько, что с него можно давить концентрированный лимонный сок. И всё равно проговорённое смазливым диктором бьёт Алекса по ногам, заставляя осесть на диванный подлокотник.
— Сегодня в районе полудня Посад потерял одного из самых достойных своих сынов, — вещает прилизанный диктор, нещадно переигрывая и даже не стесняясь этого. За его спиной виднеется пропускной пункт внешнего периметра корпорации. Тот самый, через который мим попал на территорию «Вектора»… — Наш страшный, циничный и наполненный склоками мир покинул Человек с большой буквы. Меценат, ценитель настоящего искусства, честный прихожанин и покровитель храмов, любящий отец и дед, человек с бесконечным чувством вкуса, руководитель одного из крупнейших предприятий агломерации — Святослав Дубинин…