Но стоило Рему глянуть на линию фургонов, как сердце его сжалось, а по спине пробежал холодок: вагенбург был размётан во все стороны, там и сям лежали тела ополченцев, да и деревья вдоль тракта были повалены, будто целая сотня дровосеков поработала над ними!
На развалинах уже копошились воины-ортодоксы и сверкала лысина Скавра Цирюльника, но Антуана дю Массакра и его рыцарей уже и след простыл!
— Чертовщина! — пробормотал Аркан и скрипнул зубами.
И был весьма недалёк от истины.
— Ненавижу! Ненавижу! — Аркан метался по парадному залу замка Риоха и рубил мечом предметы мебели, какие-то статуэтки, имитации доспехов по углам и лепнину на стенах. — Чёртовы маги! Ненавижу!
Да, на войне не приходилось говорить о справедливости. Но когда сотня людей умирает от одного движения рук какого-то тощего ублюдка в балахоне… Это невозможно принять! Взрослые воины, смелые, достойные мужчины в самом расцвете сил, которые жили, любили, работали, растили детей, упражнялись в военном деле и готовы были схлестнуться с врагом лицом к лицу, погибли за одну минуту, по щелчку пальцев уродского колдунишки!
— Это было колдовство, точно! — Скавр баюкал сломанную руку на перевязи.
Тарвальский баннерет сидел в чудом уцелевшем во время припадка ярости Буревестника кресле и разглядывал учинённый Ремом погром. И рассказывал о произошедшем:
— На всём скаку они приблизились к рогаткам, сотни две человек, не меньше. Все — тяжеловооружённые, с гербами на щитах и коттах! Рыцари и оруженосцы, как пить дать. А простолюдинов кинули на убой — отбивать гать… — Цирюльник плюнул под ноги. — Впереди скакал Антуан дю Массакр, как вы и говорили. Он не удержался, повёл благородных господ на прорыв. И мы приготовились встретить их со всем радушием — как вы и велели… Но тут появился этот Джероламо…
— Джероламо? Так звали тощего гада в балахоне? — Рем на секунду даже бросил кромсать местный интерьер.
Это имя было ему знакомо! Он слышал его довольно давно, но точно помнил — там тоже фигурировала история с магией… Сибилла! Теперь он мог сказать наверняка: это имя произносила рыжая волшебница. Но когда, в каких обстоятельствах?
— Точно, именно так. Антуан перед самыми рогатками грязно выматерился и заорал: «Джероламо, не медли!» И знаете что? Поначалу у них ничего не вышло. Профанация — вот как это называется. Колдун принялся размахивать руками, шевелить пальцами и трясти мордой, призвав из-под земли какие-то сгустки зеленоватого тумана, которые заметались вокруг наших фургонов и пытались приблизиться к людям. Но ребята из Несса запели охранительную литанию со страху, потом подхватили наши тарвальцы и остальные — и туман рассеялся! Пуф! Как будто не было ничего. У колдуна кровь из носу потекла, целый ручей — на подбородок и на его балахон. Я видел это собственными глазами. И тогда Антуан дал хорошего леща этому Джероламо! Представляете? Такая затрещина, что звон пошёл на всю округу! А мы все потешались над ними… И зря. Джероламо вытер кровь с лица, что-то навозюкал ею на своей ладони и сказал такое слово… Гремячее!