За всем этим новым лоском, прагматизма и иронией таился все тот же хитрый безжалостный демон. Только теперь он, казалось, стал умнее. Опаснее. Громов понимал, что они у него в плену. Что они его собственность. И это ее пугало до дрожи.

Когда он переступит грань? Когда ему надоест эта игра в отстраненного джентльмена? Когда он решит воспользоваться своей абсолютной властью над ними? Эта мысль была противнее, чем ледяной дождь, чем мокрые доски пирса.

Она стояла в прозекторской и наблюдала, как он вскрывает тело. Она заставила себя смотреть. Она должна была видеть все, чтобы найти подвох, ложь, малейший признак того, что он собирается сфальсифицировать отчет…

Ничего.

Она не поверила своим глазам. Нет, Лидия не была медиком, как ее покойный супруг, но кое-что понимала. И мало того — он не вел протокол сам, а доверил его вести Алисе Бенуа.

Поэтому все было более чем достоверно.

Лидия не увидела обмана, но заметила кое-что другое. Светящуюся душу мертвой эльфийки. И видела как он, прикоснувшись к психее, едва не лишился чувств.

Лидия понятия не имела, что случилось в тот момент с Громовым, но была уверена в одном: в этом замешан оккультизм и проведенный им ритуал.

Как и в том, что из-за этой темной магии она и Алиса теперь видят психею. И если кто-нибудь об этом узнает и доложит в Инквизицию, их сочтут еретиками, потому что никто во взрослом возрасте никогда не мог научиться видеть человеческие души.

И значит это только одно. Как только Инквизиция узнает — их лишат всего и сошлют на рудники.

Виктор Громов. Дома.

Я поймал два настолько выразительно недовольных взгляда, что понял — ответа можно не ждать. Пришлось брать все в свои руки.

Спустившись в кладовку, я нашел там в ящиках слегка проросший картофель, пару вялых морковок и, к своему удивлению, металлическую консервную банку без этикетки. Неужели здесь уже смогли изобрести тушенку? В нашей ситуации было бы очень кстати. Я повертел ее в руках и пришел к выводу, что это действительно похоже на привычную мне консерву.

Собрав весь этот нехитрый скарб, я поднялся наверх и дошел до кухни. Она была огромной и, без сомнения, стоила целое состояние. Темные мраморные столешницы, фасады из полированного дерева, ряды встроенной техники из нержавеющей стали, которая тускло поблескивала от времени. Все было нетронутым, холодным, словно ею никогда и не пользовались.

Я подошел к массивной газовой плите — профессиональной, с шестью конфорками — и привычно повернул один из выключателей. Раздался сухой, бесполезный щелчок пьезоподжига, но голубого пламени не последовало. Я пощелкал еще парой выключателей. Тот же результат. Газ, судя по всему, отключили. Нужно будет связаться с газовой службой и уточнить, в чем проблема.