Итого почти без пятнадцати девять мы наконец-то попали в тишину и покой особняка.
Сил осталось только на то, чтобы поужинать, принять душ и разойтись по спальням. Ни на загадочную книгу, которая не хотела открываться, ни на магические изыскания меня уже не хватило. Я даже не помню, как толком очутился на кровати и уснул.
А разбудил меня телефонный звонок.
Я с трудом нащупал телефон и, нахмурившись, взял его. На экране вместо имени светился простой и красноречивый эмодзи: черный крест. ✠.
Что это могло значить и кого так подписывал предыдущий владелец телефона, я не то что не мог догадаться, а даже предполагать не стал.
Смахнув зеленый значок, я прокашлялся и приложил аппарат к уху.
— Громов.
— Ты что, спишь еще, что ли? С добрым утром, — даже сквозь искаженную связь я узнал голос из динамика. Корней. Ну, конечно. Крест. Инквизиция. Очень остроумно, Громов. Я посмотрел на часы. Восемь утра.
— Ты украл у меня семь минут драгоценного сна.
— Прошу прощения, господин Громов, но у меня был очень важный вопрос, не терпящий отлагательств.
— Внимательно слушаю.
— Вас-таки ждать сегодня на приеме у Муравьевых?
Я выдержал паузу в надежде, что у инквизитора будет хотя бы еще какой-то не менее важный вопрос. Но нет.
— Алло? — сказал Корней.
— Это вся информация, какую ты хотел уточнить?
— Да, — задорно заявил голос.
— Тогда ладно. Буду.
— Вот и замечательно. Тогда давай, до вечера.
Я положил трубку, но тут же стал перебирать уведомления, скопившиеся за ночь. От Лизы сообщение тоже было. Я открыл диалог.
«Скучаю…»
И под замыленной фоткой она на кремовых простынях. Вот уж действительно доброе утро. Но еще мне казалось, что внутри у Лизаветы таился маленький эксгибиционист, который желал показать себя пусть и не каждому, а одному конкретному человеку. Очень часто и без одежды.
«Доброго утра », — написал я в ответ, после чего потянулся и стал просыпаться.
Когда я, умывшись и одевшись, спустился вниз, меня встретил запах жареного бекона и свежесваренного кофе. На кухне, у плиты, стояла Алиса и сосредоточенно переворачивала на сковороде яичницу. Лидия расставляла на столе тарелки и приборы.
Я остановился на пороге, удивленно подняв брови.
— Доброе утро.
Девушки обернулись.
— Доброе, — почти в унисон ответили они.
Завтрак прошел в непривычно нормальной тишине. После этого мы молча собрались и поехали в службу на моем «Импероре».
На входе, едва мы вошли в холл, нас встретила секретарша пристава.
— Виктор Андреевич, доброе утро, — сказала она, забирая свои ключи. — Пристав просил передать, что ждет вас у себя в кабинете в пять минут десятого.