А дальше все как обычно. Свидетель рассказал одному, тот шепнул второму. И вот уже весь город знает про происшествие.

— Господин Морозов, добрый вечер, — сказал я спокойно, словно мы случайно встретились на светском приеме. — Чем я обязан вашему визиту в столь поздний час? Хотели о чем-то поговорить?

Его густые брови хмурились, а злые глаза наконец-то оторвались от дочери и вперились в меня.

— Вот об этом, — процедил он сквозь зубы. — Я повторяю вопрос: что все это значит?

— Это? — я развернулся полубоком и рукой махнул на свой дом, на Лидию и машину. Хотелось пошутить, что это мое имение, газон и так далее, но выражение лица Морозова намекало, что ему сейчас не до каламбуров. — Ваша дочь изъявила желание поступить ко мне на службу. Сегодня ее первый рабочий день, — объяснил я в максимально спокойном тоне.

Бурлящая злость сменилась недоверием и отцовским волнением.

— Об этом я тоже хотел поговорить. На службу, значит, да? К тебе⁈ — он почти выплюнул эти слова. Затем снова посмотрел на Лидию. — Я знал, что ты взбалмошная девка, на которую управы никогда нельзя было найти. Последней моей каплей было то, что ты собиралась выйти замуж за простолюдина и ушла из дома. Но я смирился, Лидия. Твоя мать меня убедила, что ты все равно моя дочь. Но… но это… — он запнулся. — Скажи мне, что это неправда, — я услышал в голосе каплю надежды. Словно он до последнего не верил и надеялся услышать, что это какой-то розыгрыш. Что его разыграли, когда рассказали КОГО видели в коронерской службе.

Лидии некуда было деваться. Она стояла бледная как полотно, но ее голос, когда она ответила, был твердым.

— Нет, папа. Это правда.

Это было как поднести спичку к пороховой бочке.

— Работа — это еще ладно! Черт с ним! Не хочешь наслаждаться жизнью и постепенно перенимать наш бизнес и наше дело — плевать! — взорвался он. — Но что здесь делают твои вещи⁈ — он ткнул пальцем в сторону открытого багажника, где стояли ее чемоданы. — Ты что, переехала к нему⁈

Ситуация была на грани. Я видел, что Лидия готова либо расплакаться, либо наговорить отцу такого, после чего пути назад уже не будет. Нужно было вмешаться.

— Господин Морозов, — начал я примирительным, но уверенным тоном. Я не пытался его успокоить, это было бы бесполезно. Я апеллировал к его логике. Все же внутри меня была надежда, что отец Лидии даже в распаленном состоянии сможет вслушаться в слова и проанализировать услышанное. И тут же в моей голове мелькнула другая мысль: фамилия Морозов была ему совсем не к лицу с таким характером. — Давайте будем откровенны, — продолжил я. — Мой дом огромен. Весь первый этаж по сути, пустует. Там есть свои спальни, своя кухня и ванная комната. На втором этаже живу я, у меня там свой санузел и все необходимое. Мне нижние помещения абсолютно не нужны, они только требуют расходов на содержание.