Они посмотрели на меня.
— Я на работе, куда скажет леди-босс, туда и пойду, — махнула рукой я.
Залезла в машину и забрала все свои пожитки, хорошо, что взяла с собой батончики, снеки и воду. Парень тоже взял с собой воды на всякий случай. Тамара также не стала оставлять сумку в авто, мало ли кто ловушку построил.
Два километра вниз по местами асфальтированной дороге дались легко. Дошли до места, где на карте указана была проселочная дорога, но на самом деле ее не было видно. Прошли еще метров двести и обнаружили небольшой спуск, который практически весь был забит порослью. Казалось, что тут ездили очень давно. Дима все время проверял связь, но мы были вне зоны доступа. Пришлось пойти по еле виднеющейся дороге.
— Ты уверен, что там живут люди? — спросила его я, в груди нарастало беспокойство.
— Да откуда же я знаю, — раздраженно пожал он плечами.
Вдруг Тамара вскрикнула. Мы остановились и вперили в нее взгляд. Она стряхнула с плеча маленького паучка.
— Фу, какая гадость, терпеть не могу пауков, — сказала она.
Я лишь усмехнулась, и мы продолжили наш путь. Иногда приходилось обходить заросли разросшегося кустарника и пробираться через крапиву. Явно здесь давно никто не ездил или делает это крайне редко. Хотя, я так думаю, что, может, существует другая дорога до ближайшей деревни.
За час добрались до обозначенного на карте хутора, но нас встретили заросший бурьяном двор и распахнутые двери скотных помещений. Судя по тому, что домишки покосились, а тропинка исчезла под натиском сорняков, тут давно никто не жил. Дмитрий снова чертыхнулся.
— Жутко тут как-то, — поежилась я.
— Просто место заброшенное, вот и неприятие его идет, — ответила Тамара.
Здесь действительно было тихо, словно мы попали в какую-то аномальную зону. Неслышно было птиц и насекомых, деревья стояли не шелохнувшись, да и трава не колыхалась, а стояла, словно модная инсталляция. Воздух был тугой и плотный, казалось, его можно было резать ножом, как застывшую старую кашу. Самое главное, пропал запах, он исчез, не пахло ни деревьями, ни травой, ни старыми строениями, ни пылью. Сюрреализм происходящего напрягал, какой-то пластиковый мир. Мы переглянулись, все ощутили то же самое, что и я.
— Надо поискать что-нибудь, может, лебедку найду, чтобы вытащить машину из ямы, — как-то странно прохрипел Дмитрий, как будто ему сложно давались слова, а горло болело несколько дней.
Он выпучил на нас глаза и схватился за бутылку с водой, и принялся жадно пить. Откашлялся и направился в сторону хозяйственных построек. Мне не захотелось идти за ним, да и Тамара не испытывала никакого любопытства и осталась стоять на месте. Вдруг из одного сарая послышался вскрик. Мы ринулись туда.