Когда он просовывал руку сквозь металл калитки, глаза у него стали желтого цвета и засветились. Какой интересный эффект. Дверь захлопнулась, и Ренат повернулся ко мне.
— Ты меня не боишься? — ухмыльнулся он.
— А ты меня? — улыбнулась я.
Со стороны, наверно, мы смотрелись, как два хищника, которые оценивают друг друга и решают нападать, или соблюдать нейтралитет.
— Хороший вопрос. Я ничего о тебе не знаю, только то, что ты бегаешь хорошо, ну и покушать любишь, а еще что ты выпрыгнула с третьего этажа и тебя еле поймали. Привезли без повреждений. Думаю, что ты опасная штучка. Обычно с такими, как ты, я дружбу не завожу. Однако, мне вполне комфортно с тобой, — ответил он и посмотрел на меня внимательно.
— А что ты делаешь с такими, как я? — поинтересовалась я.
— Ничего, я стараюсь их избегать, и иду своей дорогой, — пожал он плечами, — К крайним мерам я очень редко прибегаю, но это если есть угроза моей жизни. Просто, я уже давно не… А, это не важно, — махнул он рукой и отправился к двери в дом.
— Ты для меня слишком старый, — крикнула я ему вслед, — И вообще я еще замужем и у меня есть друг.
— Знойная ты женщина, Марина, — усмехнулся он, ловко орудуя отмычками, — Но, я не в этом плане. Когда поживешь несколько десятков лет, избегая всех и вся, тогда поймешь меня.
Вошли в дом.
— Как-то неудобно вторгаться в чужое жилье, — поежилась я.
— Мы же не бомжи какие-то, нам просто нужно переждать. Все за собой уберем, свинячить не будем. Все тихо, мирно, без эксцессов. Не переживай, — успокоил он меня.
— Мне бы в душ, — мечтательно сказала я.
— Давай в тот, что на улице. За сутки там все высохнет. Периметр дачи огорожен глухим забором, так что никто тебя не увидит. Вытрешься больничной одеждой, полотенца хозяйские брать не будем. Сейчас что-нибудь тебе подыщу, принесу.
— Полотенце чужое брать нельзя, а одежду можно, — усмехнулась я, — Двойные стандарты.
— Полотенце мы оставим здесь, а одежу мы воруем, — улыбнулся он.
— Аааа, ясно, опыта у тебя в побегах больше, так что соглашусь с тобой, — кивнула я, и отправилась в летний душ.
Водичка полилась тепленькая, приятная, смыла с себя запах замка, больницы, летнего зноя. Стояла под струей душа и балдела. Воспользовалась местным жидким мылом, вообще человеком себя почувствовала.
— Вылезай, я тоже хочу помыться, — услышала я Рената с той стороны занавески, — Я принес тебе шмотки.
Вытерлась казенным барахлом. Забрала у него шорты и майку. Вещи все чистые. Задвинула куда-то свою брезгливость и натянула все на себя. Деваться некуда, как говорится, не до жиру, быть бы живу.