— Тамара Алексеевна, сама как? — спросила я с тревогой.
— На букву х, не скажу, что хорошо, — усмехнулась она, — Кожу с седалища на лицо меняю. Там какая-то бактерия была в слюне этой твари. Оно мне всё лицо выело. Тяжко мне с тобой разговаривать, горло саднит, словно я ежиков нечищеных ела живьём. Пока, Маринка. Найди эту животину и открути ей голову за меня. Всю жизнь мне пустила по одному месту.
Попрощалась с ней и положила трубку. Вот так поворот, это же жуть жуткая и ужас ужасный. У меня хоть лицо на месте, да и меняюсь я только в период опасности, ноги и руки запасные не выросли, на вид обычный человек. А там какая-то бактерия плотоядная всё лицо съела, бррр.
Хорошо, что она меня разбудила, я хоть в душ схожу и поем что-нибудь вкусного или не вкусного. В холодильнике мышь повесилась или повеселилась, в общем, пусто и грустно. Магазин позже, а сейчас закажу какую-нибудь еду. Как раз пока мыться буду, привезут.
Привезли шашлык и хинкали. Не люблю чужую еду, но деваться некуда. Посплю, а вечером и в магазин сгоняю. Всё, что было в доставке, мигом проглотила, даже вкус не почувствовала какой, главное — брюхо набить. Рухнула на диван, только голова коснулась подушки, меня словно выключили. Ничего не снилось. Разбудил опять телефон, на экране «Слава».
— Марина, что делаешь? — спросил он.
— Сплю.
— Я приеду?
— У меня ноги небритые и другие части тела, — зачем-то добавила я.
В трубке послышался хохот.
— Я глаза закрою, и вообще люблю пушистых и мягких женщин. Марина, что-то не могу уснуть, да и поговорить с кем-нибудь хочется. Да и выпить, — признался он.
— У меня есть нечего, — отбрыкивалась я, — А выпить только вода из-под крана, и в бачке что-то есть.
— Не вопрос, сейчас всё привезу. Через полчаса у тебя, — отключил он трубку.
— Вот зараза, — пробурдела я, — Не спится ему, а я причём. А мне вот очень даже хорошо спалось. У меня тут бардак, сама я не при параде. Где я вот это всё романтичное найду. Полчаса, да я за полчаса только умыться успею и из кровати выползти. У меня даже приличной шелковой сорочки нет, и вообще я забыла, как это быть тонкой, звонкой и соблазнительной. И чего нынче в моде в интимном плане, фиг его знает, — ворчала я.
Заправила кровать. Натянула на себя какой-то летний сарафан в воланчиках и кружавчиках. Умылась, почистила зубы, нарисовала на лице две стрелки. Поставила чайник на плиту. Вытащила рюмки и фужеры, тарелки и приборы. На большее меня не хватило.
Звонок в домофон. Приехал Слава, втащил в квартиру два огромных пакета с едой. Рожа у него светилась от счастья. Умыт, побрит и благоухает одеколоном, словно из парикмахерской только вышел. Свеж и бодр, как майское утро, аж завидно, а по мне словно поезд прошелся.