Тот факт, что клятвы начали приносить ещё до того, как светлые запустили своё глобальное заклинание, говорило о том, что кто-то из руководства городом знал, что таковое готовится. Удачное раскрытие восстания и ячеек культистов тоже указывало на чью-то толковую работу. Призванному было бы проще всего такое провернуть, а потому пока все подозрения падали на Магу.
Один из подоспевших жрецов состоял в группе по связи с городскими, рассказ паренька весьма его озаботил. Он собирался немедленно скакать в штаб, чтобы доложить о ситуации, но я задержал его и велел передать Гонзо, чтобы он торопил войска насколько это возможно — штурм следовало начинать как можно скорее. Желательно прямо этой ночью или на рассвете. Я либо открою ворота, либо развалю стены… но нельзя давать светлым больше времени на подготовку. Восставшие раскрыты, а городских скоро погонят на стены, нужно пользоваться моментом.
Жрец согласно закивал и убежал, мальчишка остался на попечении у его товарищей, а мы с Ярной накинули на себя невидимость и направились к стене. Удобный момент не заставил себя ждать, я перенёс нас на стену, а потом мы спрыгнули с неё по другую сторону с помощью Падения пёрышком.
За стенами оказалось много солдат, готовых ринуться к лестницам, лишь завидев сигнал дозорных, так что к штурму всё же готовились. К стенам стаскивались камни, я даже заметил одного мага, судя по всему алхимиста, инспектирующего котлы со специальными ручками, чтобы выливать варево со стен. Отметив принцип, по которому складируются реагенты для варева, я проскользнул мимо солдат к ближайшей подворотне, крепко держа Ярну за руку.
Эта часть карты города не была у меня открыта, но совсем неподалёку имелись знакомые улицы, так что, немного поплутав, мы сориентировались и стали передвигаться осмысленно. Рядом находилась таверна «Три поросёнка», и я собирался туда заглянуть.
Улочки района бедноты были настолько пустынны, что мы даже не стали обновлять невидимость. Редкие прохожие, завидев нас, тут же бросались прочь… в воздухе прямо-таки витала мрачная атмосфера всеобщего страха.
У дверей таверны стояли два здоровых мужика в рабских ошейниках, на поясе у каждого болталась дубинка. Когда мы подошли, они преградили нам путь.
— Таверна закрыта, — сообщил один из них, переводя взгляд с моей груди, пытаясь, видимо, увидеть амулет, на голову — наверное, чтобы разглядеть форму ушей.
Мы выпустили наши ауры одновременно, и этого хватило, чтобы побледневшие от страха вышибалы застыли столбами. Я приблизил своё лицо к их лицам и жестоко улыбнулся.