Несколько секунд царила невероятная тишина: никто не то что не говорил, — похоже, все от неожиданности и дышать перестали! А затем как один завопили, с выпученными глазами и разинутыми глотками!

Правда, моя победа оказалась не полной. Спустя секунд семь Демон заворочался и встал на колено. А затем поднялся полностью. Лицо было разбито при падении об пол, взгляд еще не был полностью осмысленным, — но судья скомандовал, что поединок можно продолжать. Парень оказался крепче, чем я думал. Пожалуй, можно было и не сдерживаться, когда бил!

Впрочем, я по этому поводу сильно не переживал — выигрывать мне было вовсе необязательно, хотя, как и все, проигрывать я не любил. Я же вышел на ринг, чтобы подсобрать боли и страданий, а не удовлетворять свои амбиции! Поражение или победа от этого мужика в нашем захолустье никак не должны отразиться на моих грандиозных планах и задачах.

Поэтому, хотя я и мог по правилам нападать, пока противник приходит в себя, чтобы, воспользовавшись этим, его добить, я не стал. Публика снова замерла в изумлении — тут так не было принято. А затем снова разразилась криками — причем восхваляющими мое благородство. Возможно, на эту благодарность публики повлияло и то, что подавляющее большинство поставило деньги против меня и не хотело их терять. Я вообще об этом не задумывался — Демон пришел в себя, его глаза полыхнули ненавистью, и мне нужно было сосредоточиться на продолжении поединка, чтобы он не закончился слишком уж быстро моим полным поражением.

Теперь мой противник явно опасался подходить слишком близко и принялся осыпать меня ударами ног с дальней дистанции. Причем старался попасть по моему поврежденному суставу. В этом он был не особо хорош, удары у него сильными не получались. Другое дело, что не нанося большого вреда моему колену, он причинял каждым ударом мне большую боль. Я нисколько за него на это не обижался — в важном для меня бою, будь у меня задача обязательно выиграть, я бы и сам бил по уязвимым местам противника.

Удары я практически не парировал, вернее, делал вид, что пытаюсь, но скорости не хватает. Демон осмелел и стал делать их небрежно, за что немедленно поплатился. Подхватив его ногу, я сделал шаг назад, посадив его на шпагат. Явно это была не его сильная сторона — сесть на шпагат он сел, но вставал с него мучительно долго. Добивать я его снова не стал.

В этот раз оплошность моего противника встретили гробовым молчанием. Только один зритель крикнул:

— Да он что, играет с ним, что ли?

Встав, Демон не изъявил желание продолжать бить меня ногами. Да и передвигаться стал гораздо скованнее. Но злился он сильно и боевого азарта не утратил. Вначале попытался расстрелять меня кулаками с дальней дистанции, а затем, когда я парировал его удары блоками, подставляя под кулаки локти, внезапно перешел в стремительную атаку по типу — «наседаю и бью кулаками куда попало». В этот раз я пропустил болезненный удар в печень, и следующие полминуты обороняться было очень тяжело. Будь у него возможность завершить бой ударом в челюсть, он бы так и поступил, и видно было, что руки так и чесались это сделать, но правила он соблюдал. Это очень сильно сдерживало его потенциал как бойца — но, признаться, я на это тоже рассчитывал, когда вызвался на этот бой на таких условиях. Я заметил, что удары в голову у него особенно опасны и хорошо отработаны. Заставь сильного противника, привыкшего полагаться на одно оружие, сражаться другим, и получишь преимущество!