— Вы будто не видите, что на нас со стены десяток бездельников любуется! Только ещё не хватало, чтобы бабушке донесли о том, что я с кем-то у реки обнимаюсь, меня тут же запрут и вообще из спальни не выпустят!

— Простите, не сообразил. Но расскажите, почему вас так огорчило решение отца? Кого он выбрал вам в женихи? Всё равно рано или поздно все узнают.

— Да никого он не выбирал, он просто попал в такую переделку, что у него и выбора-то не осталось. Нет, остался, конечно, только ведь не сравнишь собственную жизнь и жизнь какой-то там третьей дочери, которую и видишь-то не каждый день! А если я откажусь, нас обоих съедят волки, — она принялась лихорадочно вытирать слёзы, да что это такое-то, Господи, почему они никак не останавливаются!

И вообще — как такое рассказать, её же любой примет за сумасшедшую! Сказки рассказывают в подходящее время и в подходящем месте, но никак не при свете дня на берегу реки! Здесь и сейчас вся история выглядела совершенным бредом.

— Вы боитесь волков? — серьёзно спросил он.

— Я не знаю, что делать, если волк нападёт, а конь не вывезет, — честно сказала она. — Охотиться на волков меня не учили. Только немного с ловчими птицами.

Он помолчал немного, а потом как будто решился.

— Подобное следует лечить подобным. Возьмите этот предмет — не бойтесь, я так встал, что со стены не разберут, что именно мы делаем, — он разжал её ладонь, положил туда что-то и снова сомкнул её пальцы. — И если на вас нападёт волк, покажите это ему.

Анна разжала ладонь… там лежал серебряный перстень, который Эдвард носил на правой руке печаткой внутрь. На печатке скалилась волчья морда.

Оружие под стать истории, честное слово! Диких зверей отгоняют холодной сталью и пулей, но никак не серебряными украшениями, это любой знает! Она хотела было уже ему об этом сообщить, но тут со стены закричали:

— Леди Анна! Леди Анна! Вас бабушка ищет, ваши сёстры приехали!

— Ступайте, — сказал ей Эдвард. — А я посижу на вашем месте, больно уж оно хорошее.

Анне ничего не осталось, кроме как побежать к заветной калитке в стене.

* * *

Сёстры прибыли с мужьями, с маленькой племянницей, и привезли ворох подарков для всех. В разговоре без посторонних — только с Анной, Джейн и бабушкой — Фрэнсис сообщила, что беременна. Бабушка традиционно выразила надежду, что родится девочка, и велела сестре даже и не думать ни о чём другом.

Анна очень любила маленькую Лиз и весь вечер пряталась в комнатах сестры — мол, отстаньте, я занята с ребёнком. Бабушка пришла, собственными глазами убедилась, что всё так, умилилась и отправилась командовать ужином. Анне и Лиз ужин принесли в комнату. Анна даже не вышла в залу, когда уложила Лиз спать. Хотя оттуда слышалась музыка, и пел Томми-менестрель, который так пока и не дождался своих известий. Обитатели замка радовались — каждый вечер он развлекал их новыми песнями, но всё время спрашивали Анну — а почему она перестала петь? Анна только раздражённо отмахивалась и говорила, что занята.