И потому хотел не только всерьёз заниматься освоением новой силы, но и приглядывать за змейкой, чтобы у той не было даже призрачной возможности сделать что-то, могущее нанести людям вред. Возможно, будь он менее авантюрным и азартным, то вопроса не стояло бы вовсе, но от таких черт избавиться сложно, если не невозможно. Элин знал себя и понимал, что стоит ему сейчас пойти на поводке у страха — и в дальнейшем поверить в свои силы ему будет очень непросто.
Такая уж вещь, этот страх. Гадкий и липкий, если вляпаешься — то отмыться будет очень непросто.
Окинув себя внимательным взглядом, Элин щелчком пальцев впитал вложенную в круг и барьеры аниму, наполнив резерв до краёв. Ему ещё предстояло решить, что делать с прогрессом, сильно тормозить который сейчас было бы не слишком разумно…
— Учитель. — Элин изобразил соответствующий всем правилам поклон, а Бельфи — ответил не менее вежливым кивком. — Спасибо за то, что так быстро откликнулись на моё приглашение.
— Игнорировать ученика — худшее, что может сделать его наставник. Из-за моего поста у меня не так много времени, которое я могу посвятить твоему развитию, Элин… — Гайо, прежде добродушно улыбающийся, подозрительно прищурился: — … но у тебя, вижу, и так всё более, чем хорошо. Ты экспериментировал со второй системой каналов?
— Вынужденно, учитель… — Элин в подробностях рассказал о произошедшем, упомянув многие детали, которые обычному человеку ни о чём бы не сказали. При этом он умело расставил акценты так, что внимание абсолюта словно само собой переключилось на достигнутый учеником уровень силы. — … и так как я не знал, что произойдёт дальше, то в тот же день решил удостовериться в том, что подобного больше не произойдёт.
— Но бронзовый ранг? — Так и не выдавший своего удивления ни тоном, ни выражением лица абсолют задумчиво качнул головой, изменившимися из-за частичного слияния глазами рассматривая стоящего напротив ученика. Всего несколько дней — а прогресс такой, будто минули годы. Гайо даже показалось на мгновение, что его разыгрывают, до того странные вещи он сейчас видел. — Как ты справился со стабилизацией при такой скорости роста? И откуда узнал, а затем и адаптировал техники?..
У протектора Китежа было ещё много вопросов, но он увидел что-то в серьёзных глазах Элина, и потому замолчал, не став развивать мысль.
Так или иначе, но свои ответы он всё равно получит.
— Это прозвучит странно, но иногда я вижу воспоминания, учитель. Свои, но одновременно с тем чужие, принадлежащие совсем… другому человеку. Другому анимусу. Абсолюту, учитель. — Царящая в сознании перерождённого уверенность не была нарушена ложью, так как он не лгал — лишь опускал незначительные факты вроде того, что эти воспоминания принадлежат ему же, и потому ни одна из знакомых Элину техник разума не смогла бы распознать неправду. Отделить себя-прошлого от себя-нынешнего было практически невозможно для обычного человека, прожившего одну жизнь, но не для перерождённого. Тогда он был стариком, абсолютом и признанным мастером рун, которого опасалось всё человечество, а теперь — подросток гораздо меньшей силы. Элин с умом воспользовался лежащей между этими двумя состояниями пропастью, выковав в разуме уникальную, единственную в своём роде защиту.