— После наступления темноты в озере просыпается такая рыбка, что я бы никому не советовал даже руку в воду опускать — откусят по локоть, — ответил Радим, пряча веревку с крюком в торбу.

— Тоже зверюги? — спросил Еремеев.

— Просто мутанты. Говорят, здешний колдун хотел новый вид рыбы вывести.

— И ему это удалось?

— Ага. Самого волшебника схарчили первым, позже еще пару человек. С тех пор в озере никто не купается даже днем.

«Глупость людская безгранична! Правда, всегда почему-то считаешь, что это относится к кому угодно, но не к тебе, умненькому–благоразумненькому. Ну с чего я решил, что разработанная операция безупречна⁈ Да, пока рисуешь на бумаге, кажется, учтено все, а как дойдет до дела…» — Еремеев сидел на полу сырой камеры и клял себя последними словами. И было за что.

Подплыв со стороны озера к стене тюремного здания, они решили забросить веревку с крюком на зубчатые выступы крыши серого строения. Казалось бы — чего проще? Но нет, судьбе было угодно, чтобы крюк угодил в маленькое окошко, да еще проник сквозь решетку. Наверняка, если бы Радим специально целился, ни за что бы не смог повторить подобный трюк. А главное, требовалось освободить их единственное подъемное средство. Досадуя на себя, метатель дернул за веревку и вырвал решетку, которая прогрохотала по крыше и с оглушительным всплеском упала в воду.

«Надо было сразу давать сигнал отбоя и улепетывать со всех ног, так нет, положился на пресловутый „авось“. Даже в голову не пришло, что враг мог затаиться и выжидать удобного момента, — продолжал заниматься самобичеванием Александр. — Мы еще и обрадовались, когда со второго раза удалось зацепиться за крышу. И ладно бы дождался, пока Радим взберется. Сразу вдвоем полезли, дабы время зря не терять. Вот тут нас и встретили».

Три человека высунулись из-за стены и начали стрелять. Амулеты не позволили пробить защиту, и тогда охранники принялись резать веревку. Пришлось срочно протискиваться в то самое окошко — попадать на корм местным рыбам очень не хотелось. Едва успели.

— Хороши мы с тобой. Хотели насолить негодяю Тадеушу — и так нелепо подставились. Остается лишь надеяться, что Ладе и Буяну повезет больше. Обидно будет преподнести подарок ляхам.

— Никита, пусть токмо попытаются войти! Перестреляем.

Еремеев не сразу понял, что обращаются к нему, поскольку уже начал привыкать к имени Данила.

— Думаешь, они дурни? Три дня еды не дадут — и нам крышка.

«Как ни странно, но рассчитывать приходится на профи, которым из всех достоинств нужна лишь моя голова, причем, отдельно от тела».