Еремеев слушал голоса, изо всех сил изображая спящего. Ему уже самому не терпелось попасть в камеру:

«Сосредоточиться не дают. Тут столько задачек решить нужно а они… И вообще, для столь важного клиента могли бы и одиночную камеру подготовить. Никакого уважения к главной занозе господина Тадеуша. При встрече со шляхтичем обязательно пожалуюсь!»

На каменный пол его кинули также без всякого почтения, он едва не вскрикнул от боли. Скрежет ключа в замочной скважине оповестил, что Данила-купец обрел новое временное жилище.

— Эй, ты, живой? — Через пару минут кто-то дотронулся до плеча. Голос показался Еремееву знакомым. — Да очнись ты!

Он открыл глаза, которые тут же полезли на лоб, поскольку склонилась над ним действительно знакомая особа. Но самое невероятное состояло в том, что она подпадала под предсказанное Мирославой исполнение желания — ведь Александр неоднократно признавался себе, что многое отдал бы, чтобы хоть одним глазком еще раз увидеть Зарину. И увидел-таки! Сейчас она сидела перед ним на коленях. Единственное, что поспешил сделать пленник — тихо произнес:

— Тюремщики должны думать, что я под воздействием сонного зелья.

«А говорили, что проклятия только Горислава насылает. А это тогда как назвать? Ну да, можно еще и на эшафоте повстречаться. Так, стоп, крайностей на сегодня хватит!»

Впрочем, Зарина и не собиралась шумно выражать эмоции, она выглядела очень уставшей и лишь слегка удивленной.

— Опять ты? Каким ветром занесло на этот раз? Да не пугайся, никто за нами не смотрит. Они уверены — все, что нужно, выведают другим способом. Весьма болезным. Ты как сюда попал? — расспрашивала соседка по камере. На этот раз девушка была одета в богатый сарафан красного цвета, расшитый жемчугами и перевязанный широким поясом на талии.

— За тобой пришел, — не моргнув глазом соврал Еремеев. Хотя сейчас он был в этом настолько уверен, что и обманом не считал.

— Пусть даже это твое призвание — меня из беды вытаскивать, — Зарина покачала головой, — сегодня ничего не выйдет. Стены здесь крепкие и стража несговорчивая.

— Сломать стену? — Александр с трудом сел на полу — мешали связанные за спиной руки. — Об этом я пока не думал, а вот договориться с охранниками можно попробовать. Нам бы только до ночи продержаться. Ты мне руки не развяжешь?

— Надеюсь не для того, чтобы ты их тут распускать начал? Хотя… — Она задумалась, а потом очень внимательно изучила веревки и продолжила: — Слушай, парень, я тебя развяжу, но пообещай, что выполнишь мою просьбу.

Тон речи и взгляд девушки насторожил Еремеева.