Поразмыслив немного, Александр извлек из кармана брюк тряпицу и смачно несколько раз в нее высморкался, а затем вернул платок на место.

«Глазейте-глазейте, сволочи. А я подумаю, где мне лучше от вас сбежать. Никто не дергается, значит, основные надежды на сонное зелье, хотят без труда вытащить рыбку. Попробую на том и сыграть. А что мне еще остается? Хоть бы этим гадам никто кроме меня больше не достался, но тут уж как получится. Ларион должен подойти первым, он мозги пудрить умеет, глядишь — и не заметят».

Когда владелец наливал вино в бокал, Еремеев также тихо спросил:

— Сонное зелье?

Владелец только моргнул в ответ.

Александр очень постарался опустошить полбутылки, не влив в себя ни капли, а после этого «отрубился». Когда его обыскивали, он порадовался, что в карман с «платком» так никто и не полез, просто ощупали. Пистоль с надписями на стволе также не взяли с собой, оставив валяться на полу. Зато не поленились снять кафтан, ремень, сапоги и кобуру с револьвером. Последний было жаль особо.

«И где я другой такой возьму? Может „очнуться“ и объяснить, что чужое брать негоже? И ведь фиг убедишь, они-то мое добро трофеями считают. До чего же неудобно притворяться спящим в мокрой вонючей рубахе».

Чтобы не вызвать подозрений, Еремеев третий бокал опрокинул на себя, когда падал со стула. Два предыдущих также приняла на себя одежда.

— Тут зелья — быка свалить можно, — разговаривали два типа, которые выносили тело из кабака. — Как он еще два бокала осилил? Теперь сутки не добудишься.

— В тюрьме умеют приводить в чувство, — со знанием дела заметил второй.

— Ну да, ежели в руки Сахида попадет, тот мертвого говорить заставит. Вязать будем?

— А как же? Вдруг он во сне брыкаться начнет?

В карете ему руки скрутили за спиной, а щиколотки плотно стянули веревками.

«А на что ты, Сашка, надеялся? Что они совсем страх потеряют — бросят, как колоду, и охраны не выставят? — Сам же себе и ответил. — Да, хотелось бы, чтобы враги оказались дураками и недотепами, однако не все хотелки сбываются. К тому же у меня припасен важный козырь в рукаве: сегодня должно исполниться мое сокровенное желание, и я точно знаю — оно с тюрьмой не связано».

— У нас все камеры переполнены, — пробурчали принимающие спящего пленника. — К кому его подселить?

— Этот очень важный, потому без ведома пана с ним ничего не должно случиться.

— Сами говорите, что сутки дрыхнуть будет. Чего с ним стрястись может?

— Народец нынче лихой, еще придушат ненароком, а спрос с вас.

— Лады, есть у нас одна камера, где еще один важный постоялец сидит, туда и направим. А чего он мокрый?