Так и есть. В другой руке старика лежал кусок темного кварца, все что осталось от брательника графа, не сумевшего уберечь реликвию от воровства.

Отпирать будет, — догадался я и так очевидное.

И приготовился созерцать магическую иллюминацию. Сейчас чародей, как грянет слова волшбы, как шандарахнет кристаллом о свиток, как завоет слова могучего заклинания…

Не угадал. Все получилось скучнее и банальнее. Старик поднес ко рту кусок кварца и что-то прошептал над ним. Камешек осыпался мелким крошевом. Которое Гренвир щедро посыпал на тубус, еще что-то приговаривая.

Раздался еле заметный щелчок, круглая коробочка дернулась и раскрылась.

— Неееееет!!! — дикий вопль потряс заклинательный зал.

Я дернулся от неожиданности и суматошно завертел головой. Источник крика, как и ожидалось, обнаружился в приставленной к стене ванне. Долбанный Йогар-гал орал, как оглашенный, уставившись на вскрытый контейнер Нимуранского свитка.

Самое поразительное, что отчаянный вой спятившего божка совсем не произвел впечатления на чародея. Он преспокойно отбросил верхнюю половинку тубуса за пределы пентаграммы и принялся извлекать из овального углубления содержимое второй половинки.

Я вытянул шею, интересно же. Тонкие длинные пальцы старика небрежно вытянули на свет небольшой рулончик плотной бумаги.

Хмм, гляди-ка и впрямь свиток. В том смысле, что вполне могло оказаться невесть что. Называется по-разному, а выглядеть совершенно по-другому. Зачарованная вещь как-никак. А тут название полностью соотносилось с формой.

Долго разглядывать старинную реликвию не удалось, ни разворачивать, ни читать, ни что-то делать с ней алхимик не стал, ловко спрятал в рукав и повернулся ко мне. Глубоко посаженные глаза тяжело уставились в мою переносицу. И я понял — все, шутки кончились, сейчас начнется самое худшее.

Взмах длинной рукой, меня развернуло в воздухе, снизу выросли еще несколько тонких отростков, вонзаясь острием в зафиксированные руки. Укол. Мимолетная боль. И закапала кровь.

Моя кровь.

Сначала отдельные капли, потом тонкий ручеек, кровь заполняла желобки на каменном полу, растекаясь по выщербленным канавкам.

Вспышка. Падая на камни кровь охватило синим огнем, вычерчивая на плитах заковыристую фигуру, заключенную внутри основной пентаграммы. Гренвир сделал торопливый шаг назад, выходя наружу и тем самым оставляя меня одного в центре зала.

Сейчас произойдет что-то крайне паршивое, — как-то равнодушно подумал я, судорожно пытаясь освободится от крепкого хвата ожившего обсидиана.

Не вышло, крепко держали, не вырваться.