Едва ли слуги: они не посмели бы вести себя так громко.
Очень захотелось выяснить, что происходит, и я, откинув одеяло, встал с кровати и прошлёпал босыми ногами к двери. Приоткрыв её, выглянул из комнаты и увидел, как Еремей ведёт хромающего Николая. Перед ними, освещая путь, плыл опутанный металлической сеткой мерцающий шар. Не сразу я сообразил, что тёмные пятна, покрывающие алхимага, это кровь.
Ни мажордом, ни Еремей меня не замечали.
В этот момент их нагнал слуга. Он попытался поддержать Николая под вторую руку, но тот властным жестом отстранил его, а затем прямо в воздухе появился какой-то предмет неясной формы. Алхимаг взял его и протянул слуге.
— Отнеси это в мой кабинет, — велел он. — И положи в стазисную камеру.
Поклонившись, лакей убежал, а Николай с Еремеем двинулись дальше и вскоре увидели меня.
— Яр, ты почему не спишь⁈ — спросил алхимаг.
Я сделал шаг ему навстречу: хороший сын наверняка попытался бы помочь. Николай остановил меня тем же жестом, что и слугу полминуты назад. Это больно кольнуло моё самолюбие, но я сказал себе, что это только совпадение.
— Нет! — сказал алхимаг резко. — Иди к себе и ложись спать. Со мной всё будет в порядке.
Я попятился, но дверь не закрыл, так что алхимагу пришлось повторить:
— Иди к себе, сынок! Я серьёзно, всё нормально. Тебе не о чем беспокоиться. Увидимся за завтраком.
Он попытался улыбнуться, но получилась, скорее, гримаса боли.
Я скрылся в комнате, но ещё долго стоял, слушая, как Николай и мажордом шли по коридору.
Алхимаг явно был серьёзно ранен. Как это случилось? На него напали? Но кто? Неужели есть люди, осмелившиеся покуситься на такого высокопоставленного человека?
Разумеется, я уже не уснул. Лежал на кровати, пялясь в потолок, пока не пришло время умываться и одеваться к завтраку.
За столом Николай, как и обещал, был в отличной форме и вёл себя так, словно ничего не случилось. О встрече в коридоре не упоминал и объяснять ничего не стал. А я не решился спрашивать. Если бы он хотел поделиться этим с сыном, то сам всё рассказал бы. Но я твёрдо решил, что рано или поздно узнаю, что произошло. Чего бы это ни стоило. Если могущественный маг оказался в смертельной опасности, значит, и я могу. А меня это совершено не устраивало. Только не теперь.
Что бы ни подозревал Еремей относительно того, почему его подопечный так резко изменился, он ничего не сказал князю. За что ему респект и уважуха, ясное дело. Ну, или об их разговоре я просто не знал.
Так или иначе, мажордом занимался со мной каждый день, и тренировки эти не были просты и легки. Если бы не тело гомункула, я, наверное, едва доползал бы до своей комнаты и падал на кровать совершенно обессиленный. Вместо этого раньше выдыхался мажордом, и, кажется, его это порой здорово злило, хоть Еремей и старался не показывать эмоции.