Надпись зарябила, словно сбились какие-то настройки.
…41…58… 62… 89… 100
Последняя цифра бешено замигала, как будто испугавшись самой себя!
120… 105… 131… 101… 146… 152… 133…
Ошибка! Ошибка! Ошибка!
Поиск способа исправить системный сбой… Ждите…
Сообщение зависло на несколько секунд, а затем появилось новое:
Способ исправить системный сбой найден. Перезагрузка системы…
Обновление системных установок…
Я почувствовал, как Николай положил ладонь мне на лоб, проверяя температуру. Он что-то пробормотал, а затем принялся рыться на стальном подносе.
Система обновлена. Активирована энергетическая схема. Количество узлов увеличено до одного… двух… трёх.
Изменения приняты и сохранены.
Жар начал спадать. Боль быстро уходила.
Я увидел, как внутри меня из тьмы появляется нечто, смахивающее на ствол переливающегося дерева с тремя ветками, каждая из которых венчалась сверкающей сферой, обозначенной пульсирующим символом!
В одном я узнал месяц — знак серебра и Луны, в другом — разорванный круг с крестом наверху — знак свинца и Сатурна, а в третьем — круг со стрелой, знак железа и Марса.
— Сейчас я тебе помогу, — проговорил Николай, повернувшись ко мне с каким-то прибором в руках. — Не стоило нам этого делать, но всё поправи…
Я остановил его, схватив за предплечье. Он замер.
— Что⁈ Всё в порядке?
На этот раз мне удалось кивнуть.
Отец быстро пощупал мне лоб, затем — пульс.
— Учащённый, но ничего критического. Похоже, всё в порядке. Ты что-нибудь чувствуешь?
Я растянул губы в слабой улыбке.
Николай неуверенно ответил мне тем же.
— Опиши всё! — сказал он, кинув инструмент на поднос и бросаясь к столу. Там он схватил бумагу и карандаш. — Я хочу знать, что ты… видел! В мельчайших подробностях!
С того момента мои тренировки по духовному развитию приобрели новый характер. Теперь я видел свою энергетическую структуру и мог с ней работать. А заодно изучать мир микрочастиц, раскинувшийся вокруг меня подобно безбрежному океану.
Главное же — я знал, что однажды сумею создать круг трансмутации! Сдать экзамен и перейти на второй курс — ступень Белого лебедя. И это вдохновляло, как ничто другое.
Спустя несколько дней я снова завёл с Левшиным разговор про белую ртуть. Он принялся отнекиваться.
— Не могу достать, — сказал он. — Тот, у кого я её брал, говорит, что больше нет. И он понятия не имеет, когда будет. Блин, не надо было мне тогда задерживаться! Если б не это, гомункул не смог бы выдать себя за меня, и ты не попался бы!
Я прищурился. Так, стоп! А вот это интересно! Я начал быстро печатать в приложении: «Погоди, а почему ты именно сейчас об этом вспомнил⁈»