Вы хотите сделать надпись?

От неожиданности я дёрнулся назад — как от мухи, норовящей врезаться в лицо. Надпись переместилась по воздуху синхронно со мной. Я осторожно повертел головой. Строка тоже подвигалась. И, судя по спокойной реакции родителей, видел сообщение только я!

Что это ещё за хрень⁈ И как её убрать?

Поразмыслив, я мысленно выразил согласие. Тотчас вопрос сменился другой надписью:

Выберите язык.

И перед моими глазами появился длиннющий список расположенных по алфавиту названий. Их было не меньше четырёх десятков.

Сосредоточившись, я отыскал в нём «русский». Вроде, в этом не было необходимости, я ведь его и так знал. Но раз призрачная надпись предлагала…

«Вот это», — подумал я.

Выбран язык протектората «Российская империя». Сделать его активным по умолчанию? Да/Нет.

Проклятье, да что это означает вообще⁈

Я прижал кончик карандаша к странице блокнота, но про только мне видимые надписи спрашивать не стал. Ну их на хрен! Вместо этого вывел: «Кто такой Печатник?»

И вернул блокнот Николаю. Тот прочитал, нахмурился и протянул блокнот жене.

Взглянув на вопрос, Елена заметно вздохнула. При этом её груди всколыхнулись подобно облакам, что я стырил у Перуна, обернувшись гигантским змеем. Ах, как же он носился по небу, чтобы найти меня и поразить молнией! Сплошное удовольствие было за ним наблюдать. До сих пор не знаю, из-за чего он больше разозлился — из-за жены или из-за стад.

— Кажется, Ярик забыл больше, чем ты пытался представить, — с укором сказала Елена мужу.

— Я и сам толком не знаю, что выпало из его памяти, — признался Николай, задумчиво взглянув на меня. — Не было времени это выяснить.

И не выяснишь. Это я тут буду выяснять, что к чему и как устроено.

— Иди сюда, Ярослав, — Елена подалась вперёд, вытянув руки с раскрытыми ладонями. — Мама посмотрит твоё горло. Наверняка с ним ничего серьёзного.

Я нехотя сдвинулся на мягком сиденье. Не люблю, когда ко мне прикасаются. Даже такие красивые женщины. Сколько раз бывало, что меня пытались убить, подсылая таких вот прелестных созданий. Если б я не держал ухо востро, а нож — под подушкой, уже трижды был бы мёртв. В прямом и невозвратном смысле.

Но Елена ощупала мою шею со всех сторон очень аккуратно — словно крылья птички гладили кожу. Тонкие изогнутые брови сошлись на переносице, прекрасное лицо омрачилось.

— Что⁈ — встревожено спросил Николай.

— Хм… — Елена опустила руки, отодвинулась и пожала плечами. — Ничего. Всё в порядке. Никаких повреждений.

Оба озадаченно уставились на меня.

— Может, это из-за испуга? — предположил через несколько секунд Николай. — Я слышал, такое бывает.