Теперь дети-рабы должны были пробраться по длинным лопастям от ступиц до концов и произвести ремонт. Детям, с их тонкими, дельтовидными телами и хрупкими на вид щупальцами, приходилось нелегко: надо было не только цепляться за вращающиеся лопасти, но и нести ремонтные материалы. Офицеры-насельники на дрейфующих поблизости катерах выкрикивали молодым приказы, угрозы и проклятия.

— Они что, не могли застопорить этот сраный винт? — прокричала полковник Фассину.

Открытый мостик, на котором они расположились, находился на расстоянии в четыре пятых корпуса от луковицеобразного носа гигантского корабля — эллипсоида длиной немногим более двух километров, а в поперечнике — метров четыреста. Двадцать четыре двигателя дредноута выступали наружу в районе кормы, точно гигантское ожерелье из пилонов, проводов, трубчатых предохранительных сеток для винтов и почти шаровидных кожухов. Ветер завывал, обтекая скафандр Хазеренс и маленький стрелоид Фассина.

— Но обороты все-таки сильно снизили! — прокричал в ответ Фассин.

Капитан дредноута перевел двигатели правого борта на режим в четверть мощности, чтобы дети-рабы могли завершить ремонт без больших потерь. Гигантские рули корабля, установленные на восьмигранном хвостовом стабилизаторе сразу за двигателями, были соответствующим образом развернуты, чтобы скомпенсировать возникшее неравномерное распределение тяги.

Фассин бросил взгляд на крейсер сопровождения в кратком разрыве среди туч, в нескольких километрах от них. Другие дредноуты и защитный эскорт из малых кораблей расположились вокруг них по фронту шириной в сотню километров и глубиной в тридцать. Ребенок-раб, добравшись до одной из оконечностей винта, не удержался и сорвался вниз со сдавленным криком, затем ударился о внутреннюю кромку наружной защитной сетки. Вопль его смолк, и обмякшее тело оказалось в струе от всех винтов, которая, закрутив, швырнула его назад, где оно едва избежало нового столкновения с хвостовой частью. Тело исчезло за огромным вертикальным стабилизатором. Потом оно снова показалось на глаза, но теперь, неторопливо вращаясь, медленно устремлялось вниз — в обволакивающую его облачную дымку. Никто из насельников на катерах не удостоил падающее тело взглядом. Десятки оставшихся детей-рабов продолжали сантиметр за сантиметром продвигаться по гигантским лопастям.

Фассин посмотрел на полковника.

— Ай-яй-яй, — сказал он.

Они напросились в попутчики на дредноут, отбывающий к театру военных действий.

Из дома Айсула до Центрального вокзала они добирались на тучевагоне, вернее, на двух тучевагонах — во втором разместились багаж Айсула, его дополнительная одежда и Шолиш. Там они сели в поезд дальнего следования примерно из девяноста вагонов, направляющийся к границе зоны ноль (экваториальной зоны) и пояса А, за двадцать тысяч километров. Бо́льшую часть пути Айсул жаловался на тяжелое похмелье.