Голоса, отдаленно знакомые, пробивались словно сквозь толщу воды короткими, яркими вспышками, разрушая ровный монотонный шум. «…возвращайся ко мне, упрямая аристократка…» «…Иден, прошу…» Иден пошевелилась, пытаясь понять, действительно ли она выжила. Умирать оказалось нестрашно. В мире без Габриэля ей нечего делать. Иден поняла это, наслаждаясь подлинным страхом в глазах Розенкройца. Кажется, он действительно не ожидал, что клятва сработает настолько буквально. С другой стороны, оказалось, что эта сволочь все же человек. Да, смерть пугала его, но не ее. Девушка прислушалась к себе, боль поселилась во всем теле. Руки ощущались тяжелыми, неподъемными. Там, находясь между жизнью и смертью, ей снился любимый мужчина. Он держал ее за руку и обещал безумные вещи: он предлагал ей выбор, как жить дальше, покинув Елену, Нейтана, Райза. До слез хотелось верить в реальность происходящего, но, вероятнее всего, дело в препаратах, которыми ее накачивали. Наконец, Иден рискнула осмотреться. Нельзя бесконечно убегать от правды. В реанимационном боксе было настолько ярко, что глаза немедленно заслезились, пришлось приложить усилия, чтобы прикрыть их ладонью. Проморгавшись, Иден поморщилась: теперь на нее разом нахлынули звуки, запахи, ощущения. Холодный воздух, прошедший несколько степеней очистки – в нем едва ли можно было найти посторонний запах. Противный гул и писк мониторов, датчики от которых жадно присосались к коже – та чесалась с каждым мгновением все сильнее. Попытавшись приподняться: упрямство – отличительная черта рода Маар – Иден посмотрела вправо. И замерла, на мгновение забыв, как дышать. – Гейб… – он сидел на стуле для посетителей, завалившись немного в сторону, прижавшись плечом к какому-то прибору. Иден в них не разбиралась. Зато она хорошо видела, как похудело и осунулось лицо Габриэля. А еще очень забавно покрылось рыжей щетиной. Немедленно захотелось прикоснуться к нему. Почувствовать реальность происходящего через легкое покалывание в кончиках пальцев. Длинные рыжие ресницы подрагивали, но мужчина спал. За шумом оборудования, тот, без которого ни у воздуха, ни у пищи нет вкуса, не услышал ее слабый голос. И леди Маар, по прозвищу Яд, замолчала, позволяя обжигающим слезам свободно катиться по ее щекам. Единственная мысль, которая билась в мозгу, была о том, какая же все-таки сволочь Райз Розенкройц. И что она в любом случае обязана отомстить за всю испытанную боль. За них обоих. Тарк наверняка поможет. Вряд ли альфийская тварь, которой она добровольно