– Боишься, что он мне навредит?

Я пристально посмотрела на Берцева.

– Не знаю. Возможно, – уклончиво ответил тот и, поднявшись с дивана, подошел ко мне.

– Я не хочу, чтобы тебя снова коснулись мои разборки, – серьезно произнес он. – Пожалуйста, Мари. Подумай о ребенке.

– Рус.

– Все намного серьезнее, чем тебе кажется, Мари, – обняв меня, прошептал партнер. – Просто постарайся поверить и не рискуй понапрасну.

Мне стало не по себе. Вспомнился Роберт, предвкушение и азарт, написанные на его лице. Ощущение чуждой, враждебной силы… Боль от пощечины.

Мамочки. Куда я снова вляпалась? Во что ввязалась?

Посмотрела на Берцева и по его напряженному лицу поняла, что он не врет и не преувеличивает.

Так, Маруся. Наверное, пора уже прекращать глупую игру под названием «заставь партнера ревновать», и идти сдаваться.

– Я обещала завтра пойти с Елецким в ресторан, – тихо призналась я.

Берцев едва ощутимо вздрогнул. Если бы он не прижимал меня к себе, я бы не заметила этой реакции.

– Позвони и откажись, – приказал Рус.

– Как?

– Объясни Богдану, что плохо себя чувствуешь. Тем более что это недалеко от истины.

Рус осторожно коснулся губами моего лба и тут же отстранился.

– Пойдем, тебе надо отдохнуть.

– Подожди, тут еще убрать нужно.

– Не переживай, – усмехнулся партнер. – Уберу. Мне не сложно.

Я точно это слышала? Эй, вы тоже это слышали? Кто подменил моего партнера?

Берцев не дал мне времени на размышления – подхватил на руки и уволок в спальню.

А ведь так и привыкнуть можно – на чьих-то руках кататься. Ну ладно, не на чьих-то, на Русовых.

Руслан проследил, чтобы я удобно устроилась на кровати, мимолетно поцеловал и ушел на кухню, греметь посудой.

А я, глядя в потолок своей спальни, осталась размышлять над всеми непонятками сегодняшнего дня, начиная с утреннего осмотра у доктора и заканчивая словами Руса о Елецком.

Как ни странно, я поверила партнеру. Сразу и безоговорочно. Было в Богдане что-то такое, что всегда вызывало во мне смутную тревогу и опасения. Слишком много совпадений и случайностей прослеживалось в наших встречах. Слишком непонятен был его интерес. И слишком уж внимательным и цепким был взгляд его карих глаз.

Звонок телефона ворвался в мои размышления бодрой мелодией Синатры. «Нью-Йорк, Нью-Йорк», – звучала бесшабашная песня одного из лучших певцов прошлого века.

Богдан. Легок на помине. Это на него я поставила старину Фрэнки. Он идеально подходил к образу Елецкого. Ну там, буржуазный шик, и все такое.

– Да, Богдан Алексеевич, – ответила своему «другу-недругу».

– Мари, я хотел бы уточнить, – раздался мягкий баритон. – У вас ничего не изменилось? Вы сможете прийти?